Тайные выпросили у барона по две лошади на брата и незамедлительно, отклонив предложение задержаться в лагере и нормально отдохнуть, отбыли по дороге в сторону Амели.

Конрад Тре отправил в столицу почтовую птицу с сообщением, к соседям разослал гонцов и принялся мрачно размышлять, что еще он может предпринять в связи с полученными сведениями. За себя отчаянный старый вояка не боялся. Прожил он достаточно, и смерть в бою будет достойным завершением жизненного пути, но вот губить большую часть дружины барон не желал. Особых вариантов действий не было. Оставалось только усилить дозоры и вдвое увеличить тревожную группу. По крайней мере, полная сотня бойцов имеет возможность задержать неприятеля, пока не подойдут основные силы. А дальше? Дальше требовалось выполнить свой долг, не пропустив вражеское войско на этот берег.

Застегивая поверх доспехов пояс, барон подумал, что если все обойдется и нападения не будет, то стоило бы устроить заслуженный разнос командиру дозора – пусть в следующий раз выбирает гонца получше, нечего ответственное дело поручать столичным недоумкам, не способным внятно обрисовать командующему сложившуюся ситуацию, но потом вынужден был признать, что и сам поступил бы в подобном случае схожим образом, отправив с донесением самого бесполезного бойца.

Конрад Тре накинул сверху теплый плащ, забросил на плечо секиру и, откинув закрывающий выход полог, шагнул наружу.

– Отец, я отправил сотню бойцов к передовому посту. Отдыхающие подняты по тревоге. Будут находиться в боевой готовности, пока обстановка не прояснится, – сразу же отчитался один из присутствующих возле шатра командующего вооруженных бойцов.

– Хорошо. Будь здесь, а я схожу, узнаю, что происходит.

– Но, отец, мы же ничего не знаем. Там может быть опасно.

– Сын, мирная жизнь не пошла тебе на пользу, – насмешливо произнес Конрад Тре. Барон не стал вступать в спор, просто развернулся и решительно направился в сторону моста. Следом за бароном поспешила охрана. Восемь вооруженных двуручными мечами ветеранов.

Ошарашенный баронет какое-то время бессмысленно смотрел в спины уходящим. Придя в себя, он коротко бросил стоящему рядом капитану дружины Тре, что тот остается за старшего, и бросился вдогонку за отцом. Своего родителя баронет искренне любил, несмотря на все его эксцентричные выходки, вспыльчивый, по-стариковски обидчивый характер, известное всей столице упрямство барона и резкость в высказываниях. Догнал и занял свое привычное место позади за правым плечом отца.

Конрад покосился на сына и одобрительно хмыкнул. Старый барон был скуп на похвалу, но втайне гордился своими отпрысками. Все его дети выросли настоящими воинами – не чета беспутным прожигателям жизни, большую часть времени тратящим на светские развлечения или увеселения попроще, если с финансами туго.