Да уж, сумасшедшая с редким даром Улья – мастерски притворяется здравомыслящей.

Кричать ей не рискнула – мы не в том месте, где можно голос повышать, и часа не прошло, как рядом прикончили троих зараженных, отсюда это место прекрасно просматривается. Подумав об этом, инстинктивно посмотрела в ту сторону и нахмурилась.

Показалось или там действительно что-то промелькнуло среди зарослей? Насторожившись, позабыла про беззаботную выходку Ханны, активировала дар и похолодела.

Такое я еще не видела. Картинка, в принципе, уже знакомая – овал, заполненный все теми же спиральками. Вот только яркость потрясающая, а все оттенки красного дико насыщенные, кровавые – таких богатых красок я до сих пор не встречала. Их бледное подобие отмечалось только у зараженных, у людей картинка совершенно иная, там множество разных тонов, почти как это бывает у птичек, только заметно тусклее и преобладает яркая синева, а не желтое с оранжевым.

Это явно не человек, и он медленно движется вдоль забора от того места, где остались тела уничтоженной нами тройки зараженных. Я уже немножко свыклась с даром и могла достаточно точно определять местоположение объектов. Надо лишь быстро переводить зрение из одного режима в другой, при этом картинка не меняется мгновенно, есть краткий миг, в течение которого можно понять – какие элементы ландшафта сменяются затем полупрозрачными линиями и плоскостями, и уже по ним ориентироваться.

Движущийся овал резко повернул, после чего оказался в доме, где мы каких-то полчаса назад уплетали соленья, вытащенные из погреба, и слушали старое радио. Но, чтобы добраться до двери, ему пришлось на пару секунд выйти на открытое место, и я успела его разглядеть обычным зрением.

Больше возле этого окна мне делать нечего – все, что нужно, я уже узнала.

Скатившись вниз по коврам, которыми в этом чудном доме даже лестницы застелены, выскочила на улицу и рявкнула:

– Ханна! А ну стоп!

Та, резко затормозив, удивленно спросила:

– Элли, что с тобой?

Проигнорировав вопрос, я напряженно высказала главное:

– В деревне зараженный. Один. Очень большой и страшный, мы такому ничего не сделаем. Идет по нашим следам, не сворачивая. Идет быстро. Сейчас он в том доме, где мы останавливались, но скоро будет здесь.

Миа резво поднялась с крыльца:

– Бежим отсюда.

– Сомневаюсь, что от такого убежишь, – неуверенно возразила я. – Он нереально страшный и шел четко по следам, он знает о нас.

– Блин, зря я следы табаком присыпала, – огорченно заявила Ханна.

– Почему зря?

– Если этот мертвяк крутой, он мог по тем зараженным понять, что их убили люди, и теперь идет по запаху табака, а не людей. Они иногда умеют наши хитрости разгадывать. Он точно крутой? Элита, что ли?