Речь имела успех. Пикинеры даже замерли, слушая слова божьего человека. Затем копейщики, вновь дружно опустив копья, шагнули вперед, вытесняя зевак с площади. Следом вышагивали арбалетчики, заставляя горожан тревожно озирать взведенные арбалеты и особо нервных бегом покидать ярмарочную площадь. Окончательно рассеяло толпу горожан эффектное появление наместника во главе личной дружины. Почти полусотня тяжелой конницы вихрем ворвалась на площадь. Грохот доспех, ржание лошадей и цоканье подков придали сил и уверенности сотнику папской стражи. Он с жаром кинулся к наместнику, пытаясь сумбурно и сбивчиво изложить свои жалобы. Но наместник даже не взглянул на своего незадачливого подчиненного.

Этого монаха он узнал сразу. Его было трудно не узнать. Будучи наделенный не только полнотой власти специальным эдиктом Папы, этот божий человек проявил незаурядные способности на знаменитом закрытом военном совете, буквально продавивший своими доводами сопротивление твердолобых фанатиков кардиналов, предлагавших собрать все силы в одном месте и дать бой наступающей имперской армии. Живость ума, яркие обороты речи и высокий слог теолога покорили большинство папских слуг. В отличии от еще одного военного — седого и матерящегося по делу и без, которого вроде и оставили в городе возглавлять и готовиться к осаде.

Наместник именно тогда осознал всю бессмысленность и никчемность плана генеральной битвы. Не плохо обученным и еще хуже вооруженным сотням папской стражи было защитить святой город от легированных тысяч победоносной имперской армии.

Спешившись, кинув поводья своей кобылы подбежавшему оруженосцу, наместник, не стыдясь, припал на одно колено и тихо молвил: «Благослови, святой отец!»

— С тобой единый, сын мой. Встань. Не время взывать о чуде господнем, Время собраться с силами и дать бой еретикам.

— Карту! — Наместник поднялся, с удовлетворением отметив, как расторопные помощники уже подтаскивают на площадь стол, свечи и карту города с окрестностями.

— Сегодня две тысячи пехотинцев и три сотни конных имперцев будут здесь. Я и дети божьи, что поднялись против еретиков, немного пощипали их передовые разъезды. Так что они осторожничают. И мнится мне, будут ждать утра, дабы тронуться в путь.

— Черные меченосцы? — Один из помощников влез со своим глупым вопросом даже раньше, чем наместник успел открыть рот.

— Меченосцы — гвардия империи, им нечего делать под стенами вашего городка. Конница из пограничных сотен, они опытны, но легко вооружены. Пехота — городское ополчение. У них добротные доспехи, хорошие мечи, опытные командиры. Вот только мало боевого опыта, да и в сердце еретиков нет веры в Единого, как у нас. Что у тебя сын мой?