Последовали умелые команды и все это представление, начавшееся как плохенький балаган, превратилось в античную драму, где скрип ворот, топот тысяч ног и грохот доспех слились в один сплошной религиозный всплеск.

Вскоре около трех тысяч горожан, вооруженных кто во что горазд, споро двигались за неистовым священником неорганизованной толпой. Туда, где в утреней дымке виднелись стройные шеренги имперских солдат. Внимательный наблюдатель отметил бы, что пришлые солдаты господа разделились на шесть отрядов. Равномерно распределившись по всему фронту атаки. А в самой толпе слышались выкрики пяти десятков солдат и их командиров десятников, что на ходу пытались сбить людскую массу в подобие строя. На фоне общей неразберихи и путаницы в той разношерстной массе выгодно выделялись две цеховые дружины — первыми своими богатыми доспехами и строем артель кузнечных дел мастеров. Вторыми артель купцов, составленная сплошь из наемников и младших сыновей, коим не светило наследство и чей удел был ратный труд на благо собственной семьи.

— Они рехнулись! — Эрик фон Бок был опытным рыцарем, командиром латников, прошедшим не одну кампанию в составе победоносной имперской армии. Ему доводилось водить в бой три, четыре тысячи закаленных ветеранов пехотинцев, опрокидывая врага имевшего тройное, а то и пятикратное превосходство. Строй, железная дисциплина, внятная тактика и унифицированное оружие вот слагаемые постоянного успеха.

И не его вина, что судьба никогда не сталкивала его с воинством, охваченным религиозным безумием.

Повинуясь взмаху его руки, первые четыре полные сотни имперских латников выстроились неровными шеренгами, ощетинившись знаменитыми на весь мир двухметровыми тяжелыми копьями. Оставшиеся в резерве ополченцы вызывали у Эрика фон Бока явное недоверие. Еще ни разу не участвующие в серьезных стычках, они могли дрогнуть в самый неподходящий момент. А вот для преследования были бы как раз. Свою малочисленную конницу рыцарь всерьез не воспринимал. Триста легко вооруженных всадников, пусть и сплошь ветеранов пограничных воин погоды в таком сражении не делали.

Первыми в бой вступили арбалетчики — две или три сотни арбалетов имевшихся у имперцев не могли причинить серьезного ущерба надвигающейся толпе горожан. Но Эрик фон Бок рассчитывал, что первая кровь отрезвит многих, а если и повезет, то заставит просто дрогнуть.

Но все планы стрелкам спутал Евлампий. «Зет-5» бурлил в его крови, ускоряя в несколько раз не только мыслительные процессы, но и физику.

Словно спринтер, Евлампий, высоко подняв свой импровизированный крест, составленный из двух перевязанных мечей, кинулся в одиночку на стройные ряды имперцев. И больше половины арбалетчиков, страшась одинокого фанатика, разрядили свои арбалеты прямо в него.