Слепого мальчишку сбила грудью Проныра, старик как-то отскочил, мелькнула генеральская перевязь. Почти ставшая огнем кобыла уже не ржала, рычала, летя навстречу пламенной стене. Впереди ударила молния, породив нечто вроде волны с рыжим гребнем, к ней с того, что назвать небесами не получалось, тянулся перевернутый смерч. Молния саданула вновь, совсем рядом, расколов огненное поле, светлая широкая тропа уводила в сторону и назад, звала, приглашала, манила солнцем и синевой.

«Белым снегом укроет следы, белым снегом…»

– Не вмешивайся! – заорал Ли Вальдесу, который то ли слышал, то ли уже нет, и светлый поворот затянуло дымом. Огненная волна сплелась со смерчем, теперь пламя росло из земли, как пшеница, взлетало фазаньими выводками, свивалось в рыжие хлысты, Савиньяк их почти не замечал, зная одно – доскакать. Было страшно и было нужно, а значит, не так уж и страшно.

5

Развалюху с чудом уцелевшим флюгером на обглоданной ветрами крыше Руппи помнил, она торчала точно на полдороге к церкви, которую теперь уж точно никто не освятит. Погони не было, и, судя по всему, уже не будет, так чего ползти похмельными червями? Фельсенбург тронул теперь уже безоговорочно свой палаш и перевел Морока в полный галоп. Мориск рванул, будто понимая, что названная своим именем беда лучше надежды с ее розовым ядом. Брат Орест погиб, погибли все… Глядевший в небо Глауберозе, его вряд ли знавшие, что едут умирать, ветераны, очень спокойный фрошерский генерал и переставший улыбаться Герард. «Кошка нуждается в корзинке»… Кошка очень боится псов, но прыгнет на них, когда нужно спасать котят. Люди тоже прыгнут и тоже спасая – друзей, родню, дело. Не все, конечно, но рэй, как же его, Калерадо, что ли, смог. Осталась сестра, наверняка еще кто-то. Если удастся выкрутиться, надо ее найти, отдать парню должное, пусть и посмертно, что-то привезти… Не деньги, денег Селина не возьмет, как не взял бы старый Канмахер.

Крыша с погнутым жестяным ягненком уходит назад, солнце валится за горизонт, заливая все кровью издыхающей наконец осени. Пусть проваливает и забирает с собой всю дрянь, которую сможет поднять! Шарить в карманах на скаку трудно, но Руппи удалось вытащить завалявшуюся монету, с полпригоршни орешков и часы. Вот и отлично!

– Убирайтесь, – выкрикнул Фельсенбург, зашвыривая дорогущую пакость в окровавленный сугроб, – в Закат, к кошкам, к тварям… Прочь! Подавитесь…

Вдогонку за часами – орехи и золото, меченый лебедем кружок напоследок вспыхивает, если следом скачут жадные придурки, могут и подобрать. Пальцы расстегивают ольстру, заряженный пистолет ждет боя…