Карло Капрас круто повернулся и, подавив глупое желание пнуть и так опрокинутое ведро, почти выскочил из конюшни. Валявшиеся на самом виду трупы убрали, но до праздничных атрибутов Фурис не добрался, и незлой ветерок вовсю шевелил радужные флажки и два знамени, на одном из которых красовалась ставшая взрослой, злой и золотой Близняша. Факелы уже горели, и вряд ли в честь праздника – в захваченной крепости не должно быть темных углов, хотя какая из сельской усадьбы крепость? Не Фельп, даже не Гурпо…

Пора было убираться к себе и встречать Зимний Излом. Начинать новый год в мародерском логовище маршал не собирался, хотя дом был не просто удобен, но готов к празднику. Капрас никогда не страдал чрезмерной щепетильностью, только, не болтайся рядом Фурис, трофейное вино отправилось бы в речку вместе с заботливо приготовленным угощением. Доверенный куратор был рачительней командующего, он нашел применение всему, что успел осмотреть, но поместье было слишком велико, а день – короток, и зануда согласился прервать инспекцию после осмотра конюшен. Карло тоже согласился. С тем, что бросать на произвол судьбы отменно налаженное конное хозяйство нельзя. Бросать на произвол судьбы вообще нельзя, однако ж бросают – людей, государей, провинции, армии.

Маршал ежился, глядя на быстро темнеющий плац и вышагивающих от знамен к воротцам и обратно часовых, потом позади стукнуло: Агасу то ли надоело слушать предназначенные не ему указания, то ли капитан счел своим долгом присмотреть за начальством.

– Вышел? – хмыкнул Карло. – Мститель…

– Смерть – это еще не месть. Старая гадина убралась в Закат, не поняв, что ей конец.

– Я верую в Создателя! – отрезал Капрас. – Наше дело не позволить мародерам резать людей, а казни, если ты вдруг забыл, дело не гвардейское[7].

– А меня разжаловали, – напомнил Левентис. – Пьетро может верить во что хочет, но мне нужна справедливость здесь, и желательно немедленно.

– Потерпишь!

Агас не огрызнулся, но и не ушел, так и стоял рядом, разглядывая улиткой вползающую на крышу луну. Фурис с Пагосом застряли в конюшне, видимо, осматривали лошадей, вдали хлопнул одиночный выстрел, потом зацокали копыта и показался всадник… Микис!

Испугаться за потесненную навалившимися делами Гирени Капрас не успел, слуга довольно ловко, хоть и без гвардейского шика, спешился, шмыгнул носом и сообщил позабытым возле двери конюшни вилам:

– Готовиться ж пора, до праздника всего ничего! Барышне радость обещали, а теперь они одни и очень расстроены, а еще палатка… В ней разве красиво сделаешь? И с «Вечером» припозднились, не пропитается! «Вечер» утром резать надо, чтоб пропиталось, а теперь барышня плачут…