– Папенька, давай я сразу выйду за короля? Только проводи Герарда.

– Да как же ты короля ловить станешь в платьишечке плохоньком, в городишке занюханном?!

– Это мое дело. – Подруга быстро вытащила из волос шпильку. – Если ты вот прямо сейчас проводишь Герарда к монсеньору Рокэ, я выйду или за короля, или за кого ты скажешь. А если не проводишь, на Весенний Излом Антал на мне женится. Клянусь кровью.

Вернувшийся взвыл, как воет пес, и затряс кулаками; он был страшен и отвратителен. Гоганни поняла, что сейчас не удержит ужин и осквернит пол, но подруга высвободила руку, и мертвый стал не виден. Осталась лишь Сэль, смотрящая в никуда, ее прическа рассыпалась, а губы дрожали.

– Если ты исполнишь, – шепнула подруга, – исполню и я. Клянусь кровью.

– Ты сказала, – проревела в ответ пустота, – тебя услышали!

Глава 4 Гельбе 1-й год К.В. 1-й день Зимних Скал

Глава 4

Гельбе

1-й год К.В. 1-й день Зимних Скал

1

Бруно изо всех сил пытался вытряхнуть Руппи из корзины, однако наследник Фельсенбургов цеплялся за прутья всеми когтями. Это была его корзина, он обещал брату Оресту удержаться, и он удержится!

– Сударь, – окликнул, не переставая трясти, фельдмаршал, – вода согрелась.

– Какая еще вода?! – рыкнул Руппи, и корзинка обернулась походной койкой, а Бруно – папашей Симоном. – Который час?

– Семь уже, – подтвердил худшие предположения палач, – от фок Неффе приходили, первый завтрак готов. Подадут, когда скажете.

– Я с рейтарами поем. – Фельсенбург, оценивая щетину, провел пальцами по щеке. В другой бы день сошло, но слипшийся со сражением праздник требовал безупречности. Злобно покосившись на поджидавшее его отглаженное роскошество, Руппи перебрался на табурет; папаша Симон справедливо счел это сигналом и без лишних слов приступил к бритью. Цирюльник из палача вышел всяко не хуже, чем из флотского лейтенанта – рейтарский полковник. Тут же вспомнилось, как накануне выхода…. накануне последнего выхода из Метхенберг Бюнц хмыкнул, что капитан от лейтенанта отличается тем, что перед сражением не подпрыгивает. Шнееталь с Ледяным рассмеялись, а Руперт фок Фельсенбург малость обиделся, хоть и заржал громче всех. Как же он тогда подпрыгивал!

– Это первое мое крупное сражение на суше, – признался Руппи, когда стало можно говорить. – Мне бы в бой рваться, да не тянет.

– Оно и понятно, – живо отозвался палач. – После вчерашнего-то.