«Моя далекая Франческа! Ты вправе мне не отвечать, ты могла меня уже забыть, если это так, то это моя вина, ведь я тебе не писал. Не мог, не хотел, не находил времени, не знал, о чем говорить, думал о другом и был дураком и слегка трусом. Нет, я не забыл бордонских дельфиниумов и твоих поцелуев, но я проснулся и принялся воевать. Водить армии и думать о любви получается не у всех, у меня не вышло, зато сегодня, прямо сейчас, я понял, почему молчал. Ты – особенная, тебя можно любить, лишь отдаваясь своей любви полностью, не допуская ни единой посторонней мысли. Когда тебя видишь, это приходит само, но я ушел, и за меня взялась жизнь; я не мог думать только о тебе, и я перестал думать о тебе вообще. Если мы встретимся, если ты меня примешь, возможно, я вновь стану твоим, пока не уйду. Это скверно, но это так.

Я не успел понять, как мой отец любил мою мать, но у них было что-то другое, во всяком случае, письма в Сэ приходили часто. Родители были единым целым, наверное, поэтому у них и родились близнецы, к тому же до невозможности разные. Лионель никогда не влюблялся и не влюбится, зато он всегда найдет, о чем говорить со своей невестой, когда она у него появится. Я бросился в любовь с головой и боюсь второй встречи: вдруг все кончится и мы будем говорить о твоих дуксах и моих генералах, я подарю тебе что-то драгоценное, оно окажется не в твоем вкусе, но ты об этом не скажешь и пригласишь меня к столу. Мы сядем друг против друга, ты объяснишь, что за соус сейчас подадут, я выражу восхищение… Ужас!