– А ты! – грозит пальцем бей. – Ты! Мы ведь тебя спасли. Когда ты нуждался в укрытии, мы тебя приняли! Хотя ты был нашим врагом. Пообещав тем людям – людям – безопасность, – ты дашь им умереть, убьешь их своими руками, потому что еще не решил, настоящие они или нет. Разумеется, они настоящие! И ты обещал! Так чего стоит твое слово?! – Он швыряет в меня стопку бумаги, листки рассыпаются и слетают на пол. – Ничего не стоит! – Бей подходит к окну и выглядывает наружу.

Я раздумываю над его словами и вдруг слышу собственный голос: тихий, но уверенный.

– Ты прав, – говорю я и встаю.

Все смотрят на меня. Опять в моей жизни наступил такой момент (как в кабинете Криспина Хера), когда я вроде бы могу принять любое решение, но на деле выход только один. Я бы мог, к примеру, остановиться и скользнуть обратно в тень. Или успокоить бея, воздвигнуть мост между двумя сторонами и тем самым сыграть на руку Фаст и ван Минцу. Но бей прав. Это плохо. Это ужасно и неправильно. Не знаю, смогут ли люди Найденной Тысячи (так мы называем их между собой; Эллин Фаст никак их не называет, потому что у не-людей не может быть имен) с нами ужиться. Не знаю, какие они на самом деле, – вдруг выяснится, что их рацион состоит исключительно из младенцев и щенячьей крови (если это так, то младенцев можно попробовать чем-то заменить, а щенята… Они милые, но я готов изводить сотню-другую собак в год на табаско для монстров, если это остановит геноцид). В одном я уверен: моей помощи Фаст не дождется. Во мне нашлась черта, которую я не намерен переступать. К собственному удивлению, я срываю с плеча нашивку «Трубоукладчика-90» и бросаю на стол. Эллин Фаст хочет что-то сказать – жестом ее останавливаю:

– Я пас. Так нельзя. Пошли вы в жопу, если думаете иначе, и пусть жопа будет очень глубокой, раз вы просите меня убивать. Безопасный мир надо строить по-другому, а мы здесь именно для этого. – Я оглядываюсь на Захир-бея и вижу в его глазах яркий огонек надежды и каплю гордости. Я киваю, он кивает в ответ. Правильно, так их!

И я выхожу за дверь, молясь, чтобы Ли меня поняла. Теперь я безработный, как никогда, и домой идти будет очень одиноко. Вдруг за моей спиной раздается странный звук: шлеп-шлеп-шлеп, словно утки взбесились. Гонзо, Джим, Салли и Тобмори Трент тоже сорвали нашивки и побросали их на стол, и мы уходим все разом. Вместе с этой новостью по «Трубоукладчику-90» разносится звук рвущейся материи и недовольные возгласы, а к концу дня вся наша команда и многие другие устраивают забастовку.