Дьявол (только ему могло прийти в голову ставить призраку катетер), видно, не привык отказывать себе в удовольствиях. У него круглое брюхо, похожее на силиконовую грудь и обтянутое пурпурно-зеленым саронгом; лицо демонически размыто.
– Привет! – говорит дьявол. – Я уж думал, ты помрешь. – И улыбается, показывая кривые зубы.
Уверенность в местонахождении собственной души быстро меня покидает. Никогда не слышал, чтобы Сатана принимал обличье добродушного хиппи. Как-то неэффективно: страха не внушает, соблазнами не манит. Мой дьявол больше похож на человека, которому надо лет пять провести на беговой дорожке, питаясь одним укропом, чтобы увидеть собственные ноги.
– Меня зовут К, – говорит он. – Рад знакомству. Ты пока молчи, тебе еще отдыхать и отдыхать. Завтра попробуем накормить тебя твердой пищей. – Последние слова доносятся издалека: очнувшись, я вдруг неудержимо захотел спать.
Засыпаю. Мне снятся добрые сны: про детство, Криклвудскую Лощину, про гуляш Ма Любич и пчелиные ульи. Про Элизабет, Джарндис и Алину. Секс не снится, значит, сон про Алину короткий. Эрудированные нимфы играют в покер, беседуют о политике и расследуют преступления в зеленом городе, освещенном биолюминесценцией, где одомашненный бизон тягает поезда (я мэр, но люди меня не слушаются и упорно носят красные шапки, из-за которых бизон приходит в ярость и каждый день устраивает аварии). Потом я становлюсь крабом – жизнь краба не так скучна, как может показаться. Я – игральная карта, но никто не говорит мне какой масти, а вытянуть шею и посмотреть я не могу.
Затем мне снится, что кто-то жарит бекон, и я просыпаюсь. Дьявол – К – грязно ругается, стоя в облаке аппетитного дыма над маленькой конфоркой в дальнем конце комнаты. Ладно хоть из моих гениталий больше не торчит трубка, а то я бы очень сконфузился. Кстати, других трубок тоже не видно. К оглядывается и машет. Неясно, правда, машет он мне или разгоняет дым сожженной свиньи. Мне становится не по себе от того, что я стал свидетелем жертвоприношения, – не так давно свиней бармена Флинна постигла та же участь.
К машет вновь, на сей раз точно мне. У девушки в батике, стоящей рядом с ним, такое лицо, будто минуту назад она просила убавить огонь. У нее короткие темные волосы, агрессивно остриженные с одной стороны. Сквозь свиной морок девушка подходит ко мне.
– Привет, я К.
Наверное, вид у меня очень растерянный. Разве не этим именем представился старый толстяк? Чей-то хриплый голос озвучивает мои сомнения.
– Нет, – отвечает девушка. – То есть, он К. А я –