– Расскажи мне про него.

И Элизабет рассказывает.

Представьте себе дом с белым фасадом и арочными окнами. Трехэтажный, поросший плющом и глициниями, точь-в-точь из французской книжки сказок. Дом очень старый, построенный в те времена, когда такие дома не считались роскошью, а были просто респектабельными. Им владеет та же семья, что и прежде. Они так и остались просто респектабельными, и у них нет других домов, самолетов и яхт (если не считать надувной лодки, прислоненной к стенке садового сарая). Дому не помешает частичный ремонт: хорошо бы заново побелить западную стену и починить сточные трубы, из которых в дождливую погоду вода льет на овощные грядки и валит помидоры. Впрочем, это пустяки. Толстые стены не пропускают шум, а помидоры уже давно привыкли к подобным унижениям.

Когда-то в этом роскошном доме жил мальчик с обидным именем. Он хранил свои вещи в большом дубовом, окованном железом сундуке, который достался ему от матери. Уходя в школу – а случалось это редко, – мальчик вынимал из сундука часть сокровищ и рассовывал их по тайникам, полкам и углам, а кое-что прятал под половицу за шкафом в своей комнате. Возвращаясь из школы, он собирал вещи обратно в сундук и мог быть уверен, что они в целости и сохранности.

К девятому дню рождения в сундуке имелись: бумажная корона, набивной кот из ситца, «астон-мартин», как у Джеймса Бонда, с красной кнопочкой на дне, – если нажать ее, сзади поднимется металлическая пластина, отражающая пули (он ни разу не видел самого фильма и не понимал, как Джеймс Бонд вылезал из машины на ходу и нажимал кнопку, но взрослые вечно усложняют себе жизнь, так что его это не волновало); старая книжка на неведомом языке; окаменелая лягушка; пластмассовый солдатик высотой десять дюймов, в полном обмундировании и с глазом киборга (если открыть панель на черепе, сквозь него можно было разглядывать далекие предметы, но на деле они не столько приближались, сколько мутнели – по причине размазанного по линзам варенья); рисунки ящериц и животных из зоопарка; железный компас, утром подаренный отцом, и огромное количество незримого добра, которые назвать и перечислить мог лишь он сам, но ценность их превышала ценность видимых вещей.

Дом тоже был полон чудес. Каждая комната за широкой деревянной дверью была отдельной загадкой, и внутри молодой человек открывал все новые удивительные страны. С заходом солнца в гостиной со сводчатым потолком перелетали с балки на балку горгульи. Уютная комнатка, где длинными зимними вечерами отец с матерью потягивали виски перед камином, выложенным черной плиткой, жили гномы-кузнецы, кующие волшебные мечи и смертоносные копья. Если мальчик сидел тихо (и время от времени проявлял ловкость), они ничего не имели против того, чтобы он смотрел и учился, – только сперва надо было поклясться (положив руку на сердце, а ногу поставив на железный крюк) никому не выдавать их тайн. На кухне, между мешков с картофелем и связок лука под потолком, стояла древняя плита. Ему, уже повзрослевшему, она шептала на редкость полезные советы о завоевании девичьих сердец и следующих за этим удивительных переживаниях. Словом, дом был чудесный.