— Я знал одного из них, — как родному обрадовался Готлинду офицер. — Погиб парень, когда косорылые налёт устроили. Он с местными их сдержать попытался – да куда там. Крестьяне князя Масхождана разбежались при одном виде народных конников. Сколько их ни натаскивали, как ни вооружали, а они крестьянами остались.

— А папаша его гад был, — с неожиданной злостью почти выплюнул второй, — всё про косорылую амнистию говорил. Мечтал вернуться на родину и служить косорылому государству.

На этом мы разошлись – дорога к дому, где жили офицеры Директории, вела в противоположную от наших квартир сторону. Но Готлинда просили напоследок обязательно заглянуть и вспомнить за бутылочкой баджейские времена. На нас с Гневомиром, как друзей летуна, это приглашение также распространялось.

— А теперь может объяснишь, в чём дело? — спросил у него на редкость едким тоном Гневомир.

— Когда эти двое заговорили о Вепре, я понял, где видел князя Росена, — начал Готлинд, но тут его перебил услышавший наш разговор Оргард, тот уже научился немного понимать по-урдски и был рад всем продемонстрировать свои познания.

— Да какой он князь, — встрял Оргард в наш разговор со своей обыкновенной непринуждённостью, — он же типичный фюрст блицкриговский, а князем его назвали, чтобы не резало слух. Фюрст и вдруг при урдском царе состоит.

В его словах была известная доля истины – вот только я слабо представлял, для чего нам нужна эта информация. Являлся ли Росен урдским князем или блицкриговским фюрстом – главное, он был нашим врагом. И врагом крайне опасным, так как убить его было почти невозможно.

— Ты тоже должен его помнить, Гневомир, — не обратив особого внимания на слова Оргарда, заявил Готлинд. — Помнишь тайгу и Вепра. Его правую руку, Избыгнева, мужика громадного с диким лицом, который и не говорил толком, а рычал.

— Это ему Вепр сам саблей голову развалил, — припомнил Гневомир, — с пятого удара. Он же зверообразное чудовище был – этот Избыгнев. Никто и не думал, что он говорить умеет, пока рта не раскрыл.

— Но ты же помнишь, что говорили о нём тогда ещё в столице Котсуолда. Ведь ясно же, именно Избыгнев руководил бандой, и зверообразный вид ему для этого подходил как нельзя лучше. Теперь же он побрился и остриг волосы – потому и вид имеет вполне княжеский.

— К тому же, — развил мысль Гневомир, — такого как он вряд ли можно прикончить саблей. Их надо жечь – только так и убьёшь.

— Теперь ты понимаешь, Гневомир, — в голосе Готлинда были явно слышны победные нотки. — Это он – Избыгнев, только теперь он правая рука кандидата на урдский трон, а не обычного бандита из тайги.