Приземлившийся неподалеку Ваксиллиум смел несколько пуль в сторону от нее, и Мараси зарядила штуковину в руке. Все было как в последний раз… да, воспламенив всего лишь малую частичку кадмия, она смогла заставить устройство жужжать, но сама не замедлилась слишком сильно. Каким-то образом перелив силу в устройство, Мараси бросила его в преследователей Ваксиллиума.

Те застыли как вкопанные.

– Хорошая работа, – похвалил Ваксиллиум. – Но нам придется разделиться. Отступайте обратно в те коридоры. Скоро я присоединюсь к вам. Здесь вы слишком беззащитны!

Алломанты вырвались из ее скоростного пузыря. Ваксиллиум начал по ним стрелять, но противники припали к земле, и один схватил кубик.

Мараси уложила его алюминиевой пулей из своей винтовки.

Ваксиллиум ухмыльнулся.

– Вперед! – крикнул он и бросился на второго алломанта, который оттолкнулся и с воплем взлетел. Ваксиллиум промчался мимо, подхватил кубик и тоже унесся в воздух.

– Идем. – Ме-Лаан схватила Мараси за плечо. Пуля попала кандра в лицо, вырвала кусок щеки и обнажила зеленые хрустальные кости под плотью.

Юноша в маске вскрикнул от испуга, ткнул в нее пальцем и что-то пробормотал на своем языке.

– Видел бы ты, какая я по утрам. – Подмигнув, Ме-Лаан жестом показала, что им следует вернуться в коридор.

Мараси направилась было за ней, но юноша в маске вцепился в ее руку и еще с большим неистовством начал указывать на корабль:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Мараси поколебалась. Плохая идея во время перестрелки. К счастью, почти все старались попасть в Ваксиллиума.

Внезапно что-то ужалило ее в левый бок. Опустив глаза, Мараси с изумлением обнаружила, что на жакете появилась дыра, а вокруг нее расползается красное пятно.

Вокруг дыры от пули.

– Меня подстрелили! – скорее с изумлением, чем с болью, воскликнула Мараси.

Разве не должно болеть? Ее же подстрелили!

Мараси пялилась на кровь – на свою собственную кровь, – пока юноша в маске не схватил ее за плечи и не потащил к кораблю. Выругавшись, Ме-Лаан кинулась ему на помощь. Мараси поняла, что выронила винтовку, и рванулась, чтобы подобрать, покрепче сжать ее в руке.

В этом не было никакого смысла, и Мараси это признавала, но, ржавь…

«Шок, – подумала она. – У меня шок. Ох, проклятье!»