Вот и в тот день, когда мы с фотографом Ильей стали делать мой портрет, Кирилл как раз пришел в библиотеку в надежде, что я смогу уделить ему время, и, обнаружив, что я уделяю время другому человеку, уже развернулся, чтобы убежать обратно в деканат, когда я позвал его и попросил помочь.

Я сел на коричневый дерматиновый стул, Кирилл встал со мной рядом, склонившись над книгой и, само собой, углубился в чтение.

Фотограф Илья крутился вокруг нас, щелкая затвором фотокамеры.

Кирилл захихикал, я, не меняя положения головы, спросил его, что смешного.

– Микеланджело, – ответил он. – Это из черепашек-ниндзя. У него нунчаки. А тут в книжке написано – рисунок Микеланджело.

– Это черепашек назвали в честь великих художников и скульпторов. Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля Санти и еще одного, не такого известного…

– Донателло, – подсказал Кирилл.

– Вот. Все они жили в эпоху Возрождения…

– Чего? – Кирилл потянул на себя книгу. – Возрождения чего?

– Интереса к человеку, к тому, что с ним связано, к его возможностям и способностям. Вот, например, Микеланджело был и поэтом, и художником, и скульптором, и, вот здесь рисунок, архитектором. Люди в ту эпоху не сковывали себя всякими «не смогу», «не получится», «не мое». Они слушали себя и раскрывали в себе множество талантов. Ведь каждый человек – как шкатулка с секретом, в которой в разных ящичках лежат таланты, как монетки. Человек не хочет искать ключ к своим возможностям и живет бедняком, хотя в нем лежат его таланты. Вообще, талант – это мера веса, как грамм или килограмм. Есть притча о рабах, которым хозяин дал по таланту серебра, один раб закопал свой талант, а другие пустили в оборот и вернули хозяину больше, чем им дали…

Кирилл уже полностью завладел книгой и теперь с интересом листал ее.

– Что-то вы начали про художников, а теперь про рабов и торговлю. Получается, тот, кому дан талант, он как бы раб, потому что должен непременно торговать, делать что-то, думать, как вложить. Это уже рынок какой-то, а не искусство у вас выходит. Кто лучше торгует талантом, тот и гений?

Я потрепал Кирилла по макушке.

– Это значит, что над собой работать нужно. Развивать то, что дано…

Я понял, что он меня не слушает. Кирилл перевернул книгу и старательно ощупывал корешок.

– Мальчик, – сказал фотограф Илья. – Дай-ка мне эту книгу. Я ее на конторку поставлю и вас как бы из-за книги снимать буду.

Кирилл не услышал и его.

– Это что там такое? – спросил он, сдавливая пальцами переплет. – Там что-то есть. Типа короткого карандаша.

– Давайте отснимем, а потом поговорите о том, что тебе там, мальчик, почудилось, – начал сердиться фотограф Илья. – Дай мне книжку, я сниму и пойду.