– Я жив, но, кажется, в шоке и ослеп, – чувствуя нарастающую панику подумал он. Его глаза были закрыты, но в них появились неясные картины, которые не мог воспринимать человеческий разум. Лишь воображение, присущее художникам, не чуждым абстракциям, помогло ему опознать в этих видениях окрестности. Только видел он их в странном свете и несколько иначе. В другом диапазоне, детально и точнее, как бы глазами другого существа. А человеческое тело подсказало, что оно вполне неплохо себя чувствует и даже находится в некоем движении. Пальцы ощупывали окружающую тесную среду и всюду натыкались на какую-то плоть, это было жутко для человеческого сознания, но она не казалась враждебной. Ему очень захотелось, чтоб его отпустило, и, повинуясь просьбе, объятия стали слабее, словно часть поддерживающих или обволакивающих «рук» ушли в окружающие «стены». Но не все, и он скоро ощутил почему. Его жизнь была каким-то образом связана с этими «руками», словно они его питали своей энергией, делились ею, делали бессмертным и всемогущим. Они несли его домой, к тому, что он считал своим домом, и без них каждый толчок мог отзываться небытием и болью. Он уже начал понимать, что произошло, но не хотел этому верить. Облизывая от напряжения губы, он обнаружил на месте выпавших во время катастрофы синтекс-имплантов модной длины и расцветки новые зубы обычной природной формы, и во всем теле ощущалось полное обновление, будто сбросил десяток прошлых лет. Словно включилась кем-то подстегнутая, давно утраченная человечеством активная регенерация.

Чтобы проверить догадку, он повторил – отпусти, и снова часть «рук» разжала объятия. Он был поражен и попробовал подтвердить результат. – Хочу есть – и открыл рот, но ничего не произошло. Стало легче, потому что действительно ничего не случилось, ведь ничто так не пугает людей, как неизвестность. Невольная шутка немного успокоила. – Старый я что-то… – едва успел подумать, осознать, пожалеть, что это было зря, и отключился.

…

С того памятного дня прошло немало времени, и всеми силами он старался воспринимать это как сон и забыть. Слишком фантастично и непостижимо для простого одиночки на неизвестной планете. Хотя ощущение подвластной его желаниям силы и неуязвимости не давало покоя еще долгое время…

Винод продолжал надеяться, что не является единственным землянином на планете. У него имелась своя схема поиска, и теперь было достаточно свободного времени. Давно уже не нужно было прятаться в пещерах, был свой собственный и вполне уютный дом. Небольшая ферма с огородом и деревья, похожие на фруктовые, постоянно приносили щедрый урожай. Встречающиеся временами другие существа имели разнообразие форм, но были не менее дружелюбно настроены и проявляли явный интерес к поведению и образу жизни Винода. При встрече он махал им рукой, и существа отвечали тем же. Рядом с ними ему было особенно спокойно на душе, словно они включили его в свое неземное единство.