Приставил сопло к изгибу лба, я затаил дыхание и плавно нажал на спуск.

Облегчение пришло немедленно. Перед глазами мелькнула яркая красная вспышка. Выметая боль прочь, она легко разошлась розово-серыми пятнами. "Специально для "Клина". Для волков Кареры – только лучшее. Мысленно я хихикнул, будто поглупев от залпа эндорфинов, и потянулся за антирадиационными ампулами.

Вирджиния, чувствую себя чертовски пригодным в смысле функционирования.

Выбрасываем из зарядного отверстия отработанные капсулы и вставляем на их место целые. Теперь антирадиационные. Задвигаем крышку.

Ковач, взгляни-ка на себя. Размазня, умирающий комок из отдельных клеток, ты держишься на одной химии.

Этот голос не похож на Вирджинию Видауру. Неужели вернулся Семетайр? Опять прокрался в меня после вчерашнего поражения? На рабочем столе собственного мозга я столкнул эту мысль в мусорную корзину. Сосредоточиваемся на выполнении задачи…

Пару дней назад вас одели в это тело, и скоро его заберут..

Да-а, д a -а. Заберут.

Подождем, пока свист заберется повыше. Пусть загорится индикатор. Пуф-ф… Охренительно здоров. Годен, черт побери.

Приведя в порядок обмундирование, я пошел в сторону раздававшихся на камбузе голосов. Там уже собрались все участники вчерашнего веселья, за исключением Шнайдера, и завтрак был в разгаре. С моим появлением по столу прошла короткая волна аплодисментов.

Крюиксхэнк заулыбалась и, толкнув меня бедром, дала кружку с кофе. Судя по взглядам компаньонов, в ее колоде состоял не я один. Заняв место, я спросил:

– И когда был подъем, парни?