– Да. Пройдем внутрь причального порта и оставим буй в наиболее безопасном месте. Трудно предположить, чтобы порт оказался непрозрачным для радиосигнала. Такое в целом нехарактерно для марсианских конструкций. В любом случае можно устроить тестирование и найти подходящую точку.

Хэнд смотрел на экран дисплея с почти мечтательным выражением.

– Сунь, много ли времени уйдет на ремонт?

– Часов восемь – десять. Определенно – не более двенадцати.

Тут Сунь повернулась к археологу:

– А сколько времени потребуется вам, госпожа Вордени, чтобы открыть причальный порт?

– А-а… – На лице археолога вновь появилась едва заметная улыбка. – Он уже открыт.

До входа в порт мне удалось поговорить с Таней всего раз. Мы столкнулись около туалета, минут через десять после жесткого и бескомпромиссного разговора на собрании экипажа, где Хэнд обрисовал обстановку. Археолог уже выходила из крошечной комнаты спиной ко мне, и мы столкнулись, не вписавшись в узкий коридор штурмовика.

Издав восклицание, Вордени обернулась, и я заметил на ее лбу капли пота после очередного приступа дурноты. Дыхание было тяжелым, в воздухе висел кислый запашок рвоты.

Она заметила, как я смотрю.

– Что?

– Ты как, в порядке?

– Нет, Ковач. Я умираю. А как ты?

– Уверена, что войти в порт – это хорошая идея?

– И ты туда же! Мне показалось, уже все обсудили – с Сутъяди и Шнайдером.

Я не ответил, только подумал о ее лихорадочно заблестевших глазах. Таня закашлялась.

– Знаешь, если Хэнд этим удовлетворится и нам удастся вернуться домой, тогда я скажу – идея была хорошая. А этот чертов порт безопаснее, чем операция по привариванию буя к кораблю.

Я покачал головой.

– Но ведь дело в другом.

– В чем?