Я растерянно посмотрел в окно такси, понимая, что сижу на заднем сиденье рядом с Натаниэлем. Мне вдруг безумно захотелось поговорить с ним о чём-нибудь, чтобы занять время, и я спросил, словно продолжая мой диалог с Лерой и отцом:

– Как ты думаешь, стоит ли мне учиться?

– Конечно, стоит, – Натаниэль проницательно посмотрел на меня. – Или ты передумал сдавать экзамены и поступать в институт?

– Нет, не передумал. Пока не передумал. Но, может быть, мне лучше работать? – грустно усмехнувшись, добавил я.

Мне было интересно посмотреть на реакцию Натаниэля.

– Кем?

– Это не мне решать.

– Почему? – спросил он удивленно.

– Ну, даже если бы я сам выбирал работу, – я вздохнул. – Вот кем бы мне стоило быть?

– Ну, смотря, что тебе интересно делать или чего ты хочешь.

Это прозвучало так банально и в то же время настолько объективно, что я рассердился на тон Натаниэля и сказал с вызовом:

– А сам-то ты чего хочешь?

– Я хочу быть врачом.

– Это цель, а не смысл. Почему ты хочешь им быть?

– Потому что… потому что я люблю медицину, хочу помогать людям и…

– А вот я ничего не люблю и никому не хочу помогать. А ты… ты вообще ошибаешься, – резко произнёс я. – Тебе надо стать писателем, а не врачом.

Натаниэль сказал не то расстроенно, не то серьёзно:

– Я никогда не пойду учиться на писателя. Ни за что в жизни. Это… это как поступить в университет, где учат смеяться или плакать. Такое образование может нечаянно сделать что-то искреннее и настоящее – фальшивым и искусственным. Знаешь, это как звездочки в глазах – никто не сможет научить сиять того, у кого нет света внутри.

– Со светом тоже можно поступить по-разному: рассеять, сконцентрировать, преломить…

– Или погасить, – грустно добавил Натаниэль.