Первый шаг дался с трудом, второй – еще труднее. Его новая натура противилась тому, что можно так просто взять и уйти, не дойдя до силового отсека считаные метры. Казалось, от самого реактора исходит беззвучный таинственный зов, не подчиниться которому – верх глупости. Он лишал воли, не оставлял выбора.

Не все способны выстоять, узнав жестокую, сокрушительную правду. Лосеву полагалось окаменеть от ужаса, но он по-прежнему не испытывал никаких эмоций. Хоть думай о том, что случилось, хоть не думай – ты уже не человек и никогда им не станешь. И все же что-то заставляло его сопротивляться зову, как будто в этой невидимой глазу борьбе можно было победить.

Третий шаг потребовал невероятных усилий. Ноги словно увязли в зыбучем песке. Поняв, что дальше идти не сможет, Лосев опустился на пол и пополз, продвигаясь вперед короткими рывками.

Ему все-таки удалось добраться до перекрестья, хотя по пути несколько раз хотелось или сдаться, или сдохнуть – уже окончательно. Перевернувшись на спину, он какое-то время разглядывал снующие в воздухе лиловые пушинки. А потом подало голос его второе «я»:

– Ну, чего добился, кретин? Доказал всей Галактике, что обладаешь свободой выбора? Так можешь взять эту свободу и засунуть себе в одно место. Даже сейчас мнишь себя человеком? Забудь. Ты теперь нелюдь и скоро помрешь – симбиоты долго не живут. Если не хочешь загнуться – возвращайся к реактору. Из убогой промежуточной фазы он переведет тебя в высшую.

– …И сделает еще большим монстром, – отозвалось первое «я». – Я не хочу быть монстром. Когда прилетят люди…

– Люди? Жалкие слабые существа… Не все ли равно, что с ними будет? Иди к реактору, и тебе станет хорошо. Лучше, чем было с Алицией.

В аргументах второго «я» был резон, но Лосев уже все для себя решил. Сосредоточившись, он после короткой, но яростной борьбы заставил циничный внутренний голос заткнуться.

Теперь надо было спешить. Все симбиоты вели себя как автоматы с жестко заданной программой. Видимо, короткое время после «воскрешения» они сохраняли пресловутую свободу выбора, затем новая натура взяла верх, а зов-искуситель окончательно отнял волю. Сам Лосев находился в переходной стадии: еще не марионетка, но мозг уже освободился от чувств, а сознание постепенно гасло, растворяясь в нарастающем отупении. Видимо, до момента, когда он должен был превратиться в нерассуждающую машину, осталось всего ничего.

Лосев хотел вызвать киберов голосом, но вместо слов выдавил из себя только невнятный звук, похожий на всхлип. Тот самый, который еще в прошлой жизни слышал от Мориты. Тогда он перевел дистанционник в мануальный режим. Затем приказал ремонтникам намертво заделать вход в силовой отсек и укрепить его стены, заключив реактор в неприступную крепость. Такую, чтобы выдержала нашествие любых выходцев с того света, даже если на планете водятся существа размером со слона…