Роупер отвернулся до того, как останки перестали дергаться.

Трое покинули стол. Осталось пятеро.

Роупер и Кетура пошли вместе с запутанного внутреннего двора. Роупера удивило, что и почтенный эфор шел за ними, не отставая.

– Не очень-то приятное зрелище, лорд-эфор, – заметил Роупер, – когда человек так унижается перед смертью.

– Именно так, лорд Роупер, – согласился эфор и схватил Роупера за руку костлявыми пальцами. – Та скорость, с которой падают ближайшие сторонники Уворена, может быть и совпадением, лорд Роупер, – зашипел он яростно. – Я этого не знаю. Я буду судить каждого так, как он того заслуживает. Но если выяснится, что ваши люди лжесвидетельствуют или фабрикуют фальшивые улики, то возмездие обрушится на вас.

– Болдуина обвинили на основе его собственных записей, – невозмутимо ответил Роупер. – Не думаю, что в этом можно обвинить меня.

– Но обвинения в саботаже были безосновательны. Зато они послужили удобным поводом для того, чтобы вынудить представить в качестве доказательства отчет, который вскрыл совсем другое. Пожалуй, отныне я стану более внимательно приглядываться к вам.

– Ко мне уже приглядывается Криптей. Думаете, меня можно напугать чем-то бо́льшим?

– Смотря чего вы хотите добиться, – раздраженно ответил эфор.

– Все эти люди виновны, – упрямо гнул свою линию Роупер. – Вы сами это подтвердили.

– Вопрос, лорд Роупер, – голос эфора заскрежетал металлом, – не заключается ли их главная вина в том, что они стали вашими врагами?

Роупер вряд ли мог объяснить хоть кому-то, что человек, от которого остались черные останки, несет ответственность за отравление его жены. Но с тех пор он стал опасаться мести Уворена. Он старался как можно чаще бывать с женой, кроме того, эскорт из проверенных легионеров приставил к ней и Текоа.

Люди стали бояться действовать от имени Уворена.

Следующим, кто пал, стал еще один гвардеец – Хартвиг Угзисон. У него было две награды за отвагу и блестящая репутация. Но нашлись три свидетеля, утверждавших, что Хартвиг ударил женщину, сорвав на ней зло за то, что его не пригласили на пир в Зал Славы после прибытия Черного Лорда.

Хартвиг вел себя с бо́льшим достоинством, чем предыдущие осужденные. Он спокойно признал, что такое, в принципе, возможно – ведь в тот день он был чудовищно пьян. Но он ничего не помнил о данном инциденте и впервые видел женщину, обвинявшую его в рукоприкладстве.

Виновен.

Он потерял место в Священной Гвардии, но остался гражданином. Грейхазлы согласились принять его в свои ряды в качестве легионера. Вопрос о том, достоин ли Хартвиг сохранить свои награды за отвагу, эфор передал на усмотрение Роуперу, ибо право отнимать и даровать награды всегда принадлежало одному лишь Черному Лорду.