Она кивнула.

Гейдж сказал:

– Но люди их, вероятно, не интересуют, если не угрожают их гнездам, верно? Они едят фрукты или что-то вроде?

– Взрослые едят фрукты, – согласилась Лзи. – Но…

Их напряженное внимание заставило ее запнуться, а потом продолжить:

– …они жалят живых существ, и людей тоже, и относят в гнезда, чтобы ими питались личинки. Поэтому их и называют трупными осами. Хотя технически они не питаются трупами, по крайней мере сначала, потому что просто… парализуют добычу.

– Ну вот тебе и черви, – сказал гейдж Мертвецу.

Мертвец резко отпрянул.

– И ты знала об этих тварях?

– Я знала об их существовании, – ответила, защищаясь, Лзи. – Но не знала, что они водятся здесь. И вообще, если отделить бесплодных рабочих от гнезда, они не опасны.

У нее было ощущение, что они оба смотрят на нее, хотя относительно гейджа уверенности в этом никогда не было.

– Из них получаются прекрасные домашние животные.

– Домашние животные, – сказал Мертвец. – Люди используют их… как сторожевых собак?

– О нет. Они для этого слишком ручные.

– Клянусь ярким пером Исмата! – сказал Мертвец и закрыл глаза над своей вуалью.

Они обсудили, не подождать ли ночи, но Лзи напомнила, что многие насекомые становятся активнее в сумерках и в темноте, а шершни все равно, вероятно, ощущают тепло, так что передвигаться днем менее опасно.

– Теоретически, – сказал гейдж.

– Теория – все, что у нас есть, – ответила Лзи. – Однако я считаю, что они вряд ли сумеют унести тебя, Медный Человек.