– Одину ровня король Ведрборга…

Поднялся разочарованный шум. Кетиль за спиной у Вагна рассмеялся.

– Ты это понял, верно?

Гальдор на своем троне поднял голову и улыбнулся.

Вагн продолжал:

– Но у него целы оба глаза, копьем его – хлеб, а его во́роны – воро́ны…

Общий одобрительный гул сразу стих. Кетиль фыркнул. Гальдор перестал улыбаться. Вагн сочинял следующую строку, пытаясь провести сравнение между Валгаллой и Ведрборгом. Кетиль и Торульф с обеих сторон силой усадили его на скамью. Все вокруг засмеялись. Гальдор подался вперед со своего высокого трона и положил руку на рукоять меча. Смех прекратился.

– Могучий король! – На другой стороне зала вскочил какой-то человек. – Разрушитель колец, кормящий орлов…

Все повернули к нему головы, и он продолжил сыпать торжественными словами. Вагн сидел тихо; возможно, он слишком рано показал себя. Но он был рад. Гальдор послал своему новому поэту большую чашу с медом. Торульф рядом с ним схватил его за плечо и наклонился к его уху.

– Берегись, – прошептал он. – Гальдор не забудет.

Наверху Гальдор повернулся и снова посмотрел на Вагна. Кетиль протянул ему рог с элем.

– Тебе это нужно, дурак?

Вагн выпил.

Позже он увидел, как Гальдор, все еще сидящий на своем высоком троне, наклонился и заговорил с лысоватым человеком, коренастым и приплюснутым, как жаба. После того как этот человек ушел, Гальдор послал за Вагном раба. Когда Вагн остановился перед ним, Гальдор посмотрел на него.

– Ты не скальд. Ты досадил мне. Поэтому я хочу, чтобы ты поднялся на парапет и дежурил ночью. Там наверху холодно и ветрено, и, наверно, пойдет дождь. Можешь подумать о том, куда тебя привел твой глупый язык.

С этими словами он откинулся на спинку стула. Меч лежал перед ним на столе.

Вагн сказал:

– Да, король Гальдор, – и вышел.

С наступлением ночи погода ухудшилась; он чувствовал это в воздухе. Он стоял на парапете, глядя в темноту, слушая, как шумит ветер в стене. Пошел дождь, легкий, как вуаль. Некоторое время Вагн думал о своих братьях, лежащих мертвыми внизу, на другом конце прохода. Он знал, что в такую ночь никто не пройдет по каналам, и поэтому спустился по лестнице поближе к кухне.