У джедаев же все намного сложнее. Фасадом их не обмануть, и они руководствовались бы теми потаенными, глубинными мыслями, что подтолкнули Вейдера переметнуться на сторону Люка.

Люк ощущал, как его отца обуревает ярость.

Вот уже второй месяц он сидел в клетке, которая нейтрализовала его Силу, ограничивала ее в том маленьком пространстве, в котором он был заперт. Как дикий зверь. Вот именно. Как тупое животное, которое выловили в лесах и доставили в зоопарк.

Вейдер часто ходил по комнате, измеряя шагами ее ширину, и его черный плащ уже не летел за ним, как когда-то, когда железный канцлер шел впереди всех своих солдат, и казалось, что это его молчаливое приближение намного страшнее, чем выстрелы из бластеров штурмовиков.

И глядя, как край его плаща покрывается пылью, и из черного становится грязно-серым, как одежда бродяги, Вейдер впадал в такую ярость, что клетка начинала чуть слышно вибрировать и гудеть, еле удерживая натиск его Силы.

Сила темной стороны прорастала в нем, как дерево, оплетая тонкими черными нитями каждый палец, каждую клеточку его тела. Она проливалась под искусственной кожей, как чернила, обволакивала тело, и Вейдер понимал, что он сейчас силен, как никогда. Еще будучи Энакином Скайуокером, он был тщеславен. Став Вейдером, он еще больше укрепил свое тщеславие. Наверное, это было непередаваемым удовольствием — держать живого, сильного, целого человека за горло и душить, давить его жизнь механическими пальцами, понимая при этом свою калечность и ущербность. Вейдер привык быть самым сильным, и большинство вопросов привык решать именно силой — подспудно понимая, что просто пытается компенсировать свою ущербность.

А сейчас он не мог сделать ничего!

И от осознания этого ярость вновь и вновь захлестывала его с головой, а вместе с яростью приходила и Сила.

От этого мощного прилива Силы он даже ощутил некоторое облегчение. Ему казалось, что этими тонкими нитями Сила накрепко сшивает его разбитое, истерзанное тело, и заглаживаются его старые шрамы, а выжженные легкие будто бы совсем никогда не были повреждены, и теперь снова наполняются живой кровью, и даже дыхание в маске стало намного легче, не таким шумным.

От единого его взгляда корежились, ломались титановые ножки тюремных стульев, и прогибалась гладкая блестящая столешня, мебель со скрежетом превращалась в искореженные комки, так, словно была из бумаги, а кто-то взял да и смял ее в ладони.

И Вейдер, сидящий в клетке, ощущал себя самым сильным человеком в Галактике, и тогда ярость и черная Сила снова и снова затопляла его мозг.