Все это чувствовал Люк; он чувствовал это так отчетливо, как если б Вейдер смотрел ему в лицо своими горящими, как рдеющие угли, глазами, и говорил, говорил, говорил о своей ненависти и жажде передавить всех собственноручно, кто его пленил, глядя в их затухающие глаза!

И он не мог, не мог поклясться перед Временным Советом в том, что Вейдер не опасен и готов стать союзником. Одно его слово — и Вейдер был бы свободен..!

Но Люк не мог…

И Вейдер это знал. Он чувствовал это.

И понимал, снова и снова понимал, что они с Люком по разные стороны баррикад, и никогда не станут вместе — как отец и сын.

Это обстоятельство приводило его в еще большую ярость. Его злило то, что Люк не хочет присоединиться к нему; его до яростной дрожи злило, что все вышло так, как вышло, и то, что несмотря ни на что, он все же ощущает в своем сердце любовь к сыну, и не может ни подавить ее, ни переубедить сына. Больше всего его злило то, что он не может решить все, как он привык — силой, грубой силой. Он понимал, что никогда не сможет сомкнуть свои пальцы на горле Люка, и уж тем более, он не будет рад посмотреть в его умирающие глаза.

И это ранило его больше всего.

Суд проходил без Вейдера. Формально это было объяснено тем, что доставлять клетку с Вейдером всякий раз в зал, где заседают судьи, очень хлопотно. Но Люк знал истинную причину — с Вейдером просто не хотели оставаться в одном помещении. Его присутствие давило и угнетало. А с тех пор, как пошли слухи, что лорд ситхов иногда снимает свой шлем (скорее всего, это действительно всего лишь слухи, но вдруг?!), желающих нечаянно взглянуть в лицо ситха не стало совсем.

— …и снова вы станете отстаивать право Вейдера на жизнь? — устало, уже в который раз повторил адмирал Акбар. Пожалуй, он был основным противником Люка, главным образом потому, что слишком хорошо был знаком с Вейдером.

Если бы не его упрямство, Люк уже добился бы оправдательного приговора для Вейдера. Под свою ответственность, на свой страх и риск, как угодно..!

Остальным членам Совета уже надоело раз от раза возвращаться к теме о судьбе ситха, тем более, что оставалось нерешенной еще целая куча вопросов. Главным образом, Совет интересовало покорение Корусанта, и это они обсудили бы с большим интересом. Акбар готовил войска к первой из серии кампаний, целью которых было освобождение ключевых частей Галактики от имперского господства, и думать о чем-то другом ему не только не хотелось — он просто не находил времени для этого.

Но Люк не давал им возможности уйти от темы, Акбар всякий раз привычно противился, и все шло по накатанной колее раз от раза, изо дня в день.