К этому он был готов, впрочем.

Если бы не Ева и его жгучее, болезненное, невыносимое желание увидеть ее, он не велел бы штурману спуститься на Риггель. Вероятно, первым делом он отправился бы на разрушенную станцию, оценить весь масштаб ущерба, а уж затем принимал бы какие-то решения. Но на Риггель он не вернулся бы.

Если бы не Ева…

Однако, это внезапное предложение Люка застало его немного врасплох.

Ева, Ева… Мы снова вынуждены расстаться. Вся его жизнь состоит из этого — из расставаний и войны. Зачем тебе это?

На самом краю заснеженной площадки их догнал офицер, которого Вейдер оставлял вместо себя.

Визит ситха на Риггель, такой краткий, скомканный и странный, не дал военному отчитаться перед Дартом Вейдером о проведенной им операции. Большую часть времени тот без толку искал ситха по всему Риггелю, и нагнал его только тут, на взлетной площадке, перед самым отлетом.

— Лорд Вейдер, — отрапортовал он, коротко отсалютовав Вейдеру, и тот чуть качнул головой:

— Отличная работа, капитан. Вы блестяще справились с возложенной на вас задачей.

— Какие будут приказания, милорд?

— Готовь «Крылья» к отлету. Мы выступаем в составе действующего флота и покидаем Риггель.

— Когда, милорд?

— Уже сегодня.

Краткая беседа с офицерами задержала Вейдера. Распоряжаясь насчет размещения своей эскадрильи на крейсере, он не заметил, как Люк и его провожатые ушли вперед, и снег занес их следы.

Офицер отсалютовал, и тоже поспешил по своим делам, и метель присыпала его четкие следы. Ну, пора.

— Энакин!

Звук этого имени пронзил слух Вейдера сильнее выстрела, сильнее взрыва.

Он стремительно обернулся на крик.

По снегу, в своем роскошном домашнем платье, не годящемся для прогулок по морозному космопорту, от зданий административных построек, бежала к нему Ева, и каблучки ее сапожек звонко цокали о бетонные плиты.

Подол ее темного платья был весь в снегу, и крупные хлопья его ложились на ее растрепавшиеся волосы, а из раскрытых губ вырывалось горячее дыхание, застывающее белесыми облачками на морозе.