— Ты вконец рехнулся со своей Евой! — с ненавистью прошипела Ирис, усаживаясь на столе. Она была растрёпана, растерзана и чувствовала себя так, словно на неё приземлился ИЗР. — Можешь думать о чём-то другом?!

— Нет, — отрезал Вайенс резко, обернувшись к ней. Его глаза стали холодными и внимательными, и на миг Ирис показалось, что вновь вернулся Дарт Акс, и она вжалась в испуге в стол. — Ты разве не поняла? Все, что я делаю, я выполняю лишь с одной целью — получить Еву. Все мои поступки — для неё и ради неё. Будет нужно — я и Вейдера убью, лишь бы её заполучить.

— Ты её хоть любишь? — внезапно спросила Ирис. Вопрос застал Вайенса врасплох, он осёкся и некоторое время молчал.

— Пожалуй, — ответил он, наконец. — Но это неважно.

Разговор стал ему почему-то неудобен, неприятен, и он, мотнув головой, словно отгоняя мучающие его мысли, поспешил выйти, кое-как прикрыв за собой разбитую дверь.

Некоторое время Ирис сидела, тупо глядя перед собой и прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Вид у женщины был отсутствующий, словно она размышляла о чём-то далеком, словно дух её был не здесь.

Но как только шаги Вайенса стихли вдалеке, она сползла со стола и еле успела добраться до умывальника. Её тяжело и отвратительно вырвало, и она разревелась, разоралась на всю лабораторию, отирая мокрое лицо руками.

Ирис не была легкомысленной, отнюдь. И то, что делал с ней Вайенс, — несомненно, она испытала невероятное, нечеловеческое удовольствие — всё же восприняла как унизительное насилие: извращённое, грязное, пошлое.

То, что себе позволил Вайенс, даже не спросив её согласия, не позволял себе никто. Ирис чувствовала, что все её интимные, потаённые желания были бесцеремонно вывернуты наизнанку, словно она какая-то шлюха, лишенная всякой стыдливости. Но хуже всего: когда Дарт Акс проделывал с ней множество грязных, развратных, унизительных вещей, то заставлял корчиться и кричать "да, да, ещё!" и смеялся, глядя, как она выпрашивает его… его…

Ирис снова стошнило, и желудок чуть наизнанку не вывернулся. Однако стало легче, и вместе с содержимым желудка из неё словно выплеснулась истерика.

Ирис враз смолкла, и слезы её моментально высохли. Она открыла воду и смыла всю грязь, затем тщательно, хорошенько умылась, обтёрла несколько раз тело полотенцем, брезгливо смывая слюнявые жадные поцелуи Вайенса, отпечатки его зубов, его пот, запах и сперму. Натянув на голое тело чистый белоснежный похрустывающий халат, женщина выкинула провонявшие интимным свиданием тряпки в утилизатор и долго задумчиво смотрела, как ножи перемалывают в мелкие лоскутки её вещи.