На этот раз она сама подала ему руку.
* * *
Самый быстрый конь в округе спокойно щипал травку, поглядывая на застывших швабов. Внизу громыхнули холостые выстрелы. Алекс Воронов опустил бинокль и разочарованно выдохнул:
– Не она. Уже третий танец!
– Может быть, мы её пропустили, – донеслось из кареты.
Ага, пропустили! У него бинокль, у неё труба подзорная, оба во все глаза смотрят. Пропустили! Нету её там, нету!
– Может быть, – согласился он. – Может быть…
Но если её нет в зале, то где же она? Почему не подошла к ним после колокола?
– Ещё рано переживать. Вдруг она просто забыла о нас? Голова от счастья кружится – вот и не подходит к окну.
Чтобы его дочь забыла помахать родителям из окошка?!
– Может быть, и забыла, – согласился он.
– Хватит страдать. Ты просто в неё не веришь.
– Я надеюсь на лучшее!
– Не веришь. Иначе бы мы не прятались по кустам, а стояли бы в первых рядах «коромысла»!
– Ага! Чтобы весь город узнал о нашем горе? Сразу же станут перешёптываться: «А юную Воронову-то в первый день никто не выбрал! С изъяном дочка-то!» Гадости будут всякие придумывать. Причины искать! Всем же не объяснишь, что девочка у нас привередливая не в меру. Книжек начиталась, вот и бардак в голове…
– Не веришь.
Алекс глянул вниз.
Смотровая площадка, обрамлённая фонарями, вытянулась коромыслом на две сотни метров. Всю сразу в бинокль и не охватишь. Народу – не протолкнуться.
– Смотри, ещё одна. У тебя зрение лучше.