Скоро Эгери поняла, что эти разговоры – не просто дань вежливости: Асий искренне увлечен историей родной страны, а точнее, обычаями градостроительства и устройства домов. Среди своих друзей он, похоже, не нашел заинтересованных собеседников, а Эгери всегда была любознательна, ей нравилось при случае взглянуть на мир чужими глазами, тем более что Асий говорил о действительно интересных вещах и частенько высказывал мысли, которые казались ей необычными и заслуживающими внимания.

– Дом – это наша связь с предками, – говорил он. – Иногда дом может давить, стеснять движения, будто его строили не по нашей мерке, а иногда наоборот – словно поднимает тебя и держит в надежных руках, и ты чувствуешь, что не одинок, что у тебя всегда есть защита. Но чаще всего, – тут Асий улыбался, – чаще всего и то, и другое одновременно. И одновременно дом – это мы сами, причем не всегда те, кем мы хотим казаться, а те, кто есть на самом деле. Вот, например, острова вроде того, в котором ты жила. Знаешь, почему их так строят? Предки нынешних обитателей островов жили в деревнях, в хижинах на одну-две комнаты, в которых только спали. Готовили обычно в очаге на улице, целый день проводили в поле или со стадом, ничего ценного в доме не хранили. Через несколько поколений такая хижина приходила в негодность, ее разрушали и сообща строили новую. Потом их сыновья перебрались в город, денег у них было всего ничего, они и принялись строить такие же домики, как их родители, лепить их друг к другу, а потом и друг на друга и сдавать в них углы таким же любителям городской жизни без гроша в кармане. Строили тоже ненадолго – укладывали камни в известковый раствор как придется, в беспорядке. Если попадался по дешевке какой-нибудь мусор: мелкий щебень, битый кирпич, глиняные черепки – он тоже шел в дело. Фундамент вкапывали неглубоко, как для одноэтажного дома, а лепили поверх пять или шесть этажей. Перегородки делали плетеные, из лозы, оттого и пожаров столько. Словом, жизнь у людей изменилась, а дом – нет, вот и мучаются. Хотят всем доказать, что они настоящие горожане, а на деле и не горожане, и не крестьяне, такие же неустойчивые и опасные, как и собственные дома. Когда я был молодой, думал: вот займу самую младшую общественную должность, тут же всех буду убеждать, что острова надо снести, а на их месте выстроить нормальные дома.

– И что дальше? – полюбопытствовала Эгери.

– А дальше ничего. Ты только представь себе, сколько на это нужно денег. Совет Старцев никогда не позволит подобного расточительства. Не забывай, жителей островов и так все презирают, это ведь их предки трудились на земле день и ночь, а они по большей части тунеядцы, ничего своего не имеют, кроме разве что жаровни да кучи тряпья, живут в праздности, выпрашивая подачки у богачей, а то и воровством промышляют.