Собственно, мы давно бы начали допрос, но Иваныч попросил его подождать. Поэтому мы с Викторианом не спешили, тем более что мне удалось закрыть «каре» и «дженерал», а у Викториана был сыгран только «стрит», хотя на двойках он набрал четырнадцать очков, и тут мне его было не переплюнуть.

Когда же с трех бросков мне удалось закрыть «покер» против трех единиц Викториана, дверь в подвал распахнулась. И на пороге появился Тогот. За ним следовал Иваныч. Викториан облегченно вздохнул. Судя по всему, он не привык проигрывать. Только вот, взяв в руки кости, мы пообещали друг другу, что не станем использовать колдовские фокусы, а Викториану сегодня явно не везло.

Встав рядом с нами, Тогот поинтересовался:

– Как он?

Пленник от неожиданности вздрогнул всем телом, выпрямился, и стекло выскользнуло из его окровавленных пальцев. Он-то считал, что находится в помещении в полном одиночестве.

– А что ему будет? Сидит себе, дурью мается. Стеклом пальцы режет.

– Удрать, стало быть, хочет?

– Хочет.

– А рассказать нам ничего не хочет?

– Не знаю, пока не спрашивали, – пожал плечами Викториан, потом подошел к пленнику и, встав перед ним, поинтересовался: – Ты говорить-то будешь?

В ответ послышалось нечленораздельное мычание.

– Нет, не хочет…

– Не хочет, а придется, – тяжело вздохнул демон.

– Ты что, собираешься его пытать?

– Я – нет. – И морда Тогота расплылась в широкой улыбке. – Но я знаю одного товарища, который с удовольствием развлечется.

– Маркграф…

– Как ты догадался?

– И ты хочешь скормить этого милого молодого человека…

– Ну не такой уж он и милый… И смею тебя заверить, если бы вы поменялись местами, он бы не задумывался.

– И все-таки… Есть же заклятие правды…