* * *

Лоуренс Джефферсон сидел в своем кабинете дома. Экран его видео комма был связан с другой станцией мат-транса, находящейся на другом краю планеты от Бергрена, показывая на одной половине установки в комнате управления; а на другой половине огромную, накрытую брезентом фигуру, на ожидающей передающей платформе — и он налил еще шерри в свой стакан, смотря на оба изображения. Никто на другом конце не знал, что он наблюдает за ними, и он полагал, что его высоко-технологичное подглядывающее устройство было некоторым риском, но выбора у него не было, и, по крайней мере, Вице-Губернатор Земли имел доступ к наилучшим имеющимся технологиям. Его высоко защищенный канал связи перебирал гиперчастоты по случайному алгоритму два раза в секунду. Что делало даже простое обнаружение невозможным и, вдобавок еще и физический коммутатор, через который шел сигнал, это означало, что и перехват или поиск источника был невозможен. Кроме того, каждый, кому удастся обнаружить его сообщит об этом министру планетарной безопасности, не так ли?

Он усмехнулся от этой мысли и потягивая шерри смотрел на столь много значащую деятельность в комнате управления. Никто — кроме мужчины и женщины, кто построил и укомплектовал эту комнату для него — даже не знал о её существовании, а из тех кто знал, трое были сегодня на дежурстве. Еще трое отсутствующих погибли в результате трагической аварии флаера почти два года назад, и хотя их смерть была ударом, их товарищи без труда подхватили эстафету. Теперь его тщательно подобранные техники проверяли свое оборудование с абсолютной собранностью, для предстоящей передачи — первая и единственная выполненная передача с установки — должна быть выполнена идеально.

Джефферсон никогда бы не признался себе, что он нервничал. Даже если это и было правдой, просто на ‘нервы’ то, что он чувствовал в этот вечер, списать было не возможно. Это был совершенно необходимый этап, который сделает его Императором Человечества — если это сработает — и тревога смешалась с яростным ожиданием. Он работал десятилетия — более двадцати пяти лет, если вести отсчет от первого контакта с Ану — до текущего времени, и даже какая то его часть боялась, что он провалится, то другая, азартная его часть, не могла дождаться момента бросить кости.

Это было странно, но, в некотором смысле, ему действительно будет жаль, если это сработает. Не потому, что он не хотел короны, и, конечно, не потому, что он сожалеет, что ему пришлось сделать, чтобы получить её, но потому, что игра была бы окончена. Он осуществил бы самый дерзкий переворот в истории человечества, но все смелые решения и тонкие манипуляции, будут делом прошлого, и он ни с кем не сможет разделить истинные масштабы его реализации.