– Да, товарищ Сталин, большого смысла в этом нет.

– А вообще, съезди в Полоцк, город сильно разрушен, и твоим землякам будет приятно тебя увидеть.

– И опять объяснять людям, что я их не помню? Не поеду.

– Сам решай! Скольких людей эта война покалечила!

– Да не калека я, товарищ Сталин. Неудобства это создаёт, не спорю, но больным или ущербным себя не чувствую. Да, врачи говорят, что рано или поздно это аукнется. Так всё равно: все там будем. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт!» – Сталин усмехнулся здоровой шутке.

– Я как-то и не сомневался, Павел Петрович. Мужик ты молодой и крепкий. Есть ещё одно поручение. Я хотел его Голованову отдать, да заболел он крепко.

– Я его с месяц назад видел, всё было в порядке!

– Заболел. Сердце остановилось. Едва жив остался. Он человек очень исполнительный, работоспособный, но, похоже, что перегрузили мы его… Поэтому возьмёшь на себя формирование воздушно-десантных войск. Те, что у нас есть, ни к чёрту не годятся. Днепр отчётливо это показал. А требуются войска, способные совершить вертикальный охват противника. Это как раз то, что ты и предлагал, когда тебя в Ставку переводили.

– Тогда понадобятся новые транспортные самолёты, самолёты, могущие сесть на неподготовленную площадку и взлететь с неё, а площадка может быть очень короткой. Поэтому лучше взлетать вертикально. В 32-м году Сикорский демонстрировал геликоптер. Что-то похожее на эту машину.

– Делай! Средства – найдём. Сейчас проблема состоит в том, что нет у нас человека, который бы всерьёз занялся бы авиацией. Бегают тут разные, типа Жигарева. Ну не верю я ему. Не верю. Под Москвой он всех так подставил! А сейчас – опять на коне, Новиков ему благоволит, дескать, нужный и своевременный человек. В чём дело, понять не могу.

– Удобный он. И задницу лизать любит. А некоторым это приятно.

– Да, за словом в карман ты не лезешь, Павел Петрович. Но точнёхонько. Водится за Новиковым такой грешок. В общем, круг обязанностей ты понял?

– Так точно, товарищ Сталин.

– Сейчас подъедет Лаврентий с бумажками, он введёт тебя более полно во все вопросы по всем этим вопросам. Кроме ВДВ. Докладывать обо всём только мне лично. Больше ты никому не подчиняешься. Только мне. И ещё, ты же морской лётчик! Загляни в Молотовск, посмотри, что делается. Свежим взглядом.

Сталин сегодня был не совсем обычным. Не знаю, что на него повлияло. Скорее всего, извинялся за историю в Ставке. Не заслуживал я увольнения из армии: наших потерь было три человека, и в линейном полку, никаких армий я не потерял, то, что врезал изо всех сил «по наглой рыжей морде», «ну, господа, так получилось!». Но, видимо, он уже всё решил. Я ему был нужен в новом качестве. Меня это устраивает. Честно говоря, хочется себя попробовать на более высоком уровне. Да и «должки» надо собрать. Приехавший Берия долго и упорно объяснял мне, что с «физиками» надо помягче! «Особенно с Сахаровым». Фиг тебе! Я, конечно, помню плачущего Харитона. Вот же ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! Но и сучку, крутившуюся возле Сахарова, отлично помню. Посчитаемся. За всё! С другой стороны, я прекрасно понимал и меру ответственности: добрейший и заботливейший, как человек, Сталин мгновенно становился жестким и требовательным, когда дело доходило до неудач. Он любил удачливых. Игрок по своей сути. Плюс, он любил исключительно тех людей, которые отдаются своему делу без остатка. А те области, в которые он меня засовывает, полны неудач, катастроф, людских страданий.