Я и Курчевский пришли к Сталину через месяц, и Курчевский ввел его в курс дела. После этого сказал ему, что Берия – невиновен. Да, яд, обнаруженный в кармане исполнителя, действительно из партии, разрешение на получение которой подписывал Берия, но использовался он в другой операции, при попытке устранения одного из руководителей АК. Покушение не удалось, и ампула с ядом оказалась у АК. Через них – у завербованного американцами следователя по особо важным делам МВД. А тот оговорил Берия по заданию американской разведки. Одним ударом они хотели дотянуться и до меня, и до Берия. Сталин, слушая доклад, ходил по кабинету и молча курил. Курчевский замолчал.

– Как получилось, что в ведомости на выдачу яда оказалась подпись именно Василевского?

– Он был одним из оперативников, работавших в Варшаве. Там его и завербовали. А уже потом Берия поставил его следователем по особо важным.

– Берия жив?

– Да, находится в Бутырской тюрьме, в одиночной камере. Вот постановление об освобождении из-под стражи.

– Павел Петрович, привези сюда этого подлеца!

Я привёз Берия на дачу Сталина, по дороге мы почти не разговаривали. Я не заходил в тюрьму, освобождал его Курчевский, который подвёл Берия к моей машине, открыл дверь и показал жестом Берия садиться. Тот нагнул голову и увидел меня:

– Титов, я не давал команду убить твою жену.

– Я знаю. Садитесь, Лаврентий Павлович.

Он сел и повторил фразу. Чуть оглядевшись, спросил:

– Куда ты меня везёшь? Я не приказывал убить твою жену!

– К Сталину, он просил вас привезти.

Я присутствовал при разговоре Сталина и Берия. Как только Сталин его ни называл: и остолопом, и подлецом, и дураком: «Где были твои глаза, – последовало длинное ругательство на грузинском, – когда ты пригревал на груди эту змею Василевского?» Ну и в таком духе. Поэтому я сидел в кресле и слегка улыбался. Это заметил Берия, который, несмотря на испуг, всё-таки наблюдал за обстановкой.

– А почему он улыбается? – спросил он у Сталина.

– Потому, что ты ему жизнью обязан, дурак! Если бы он не забрал дело у Вышинского, ты бы поехал на Колыму, а там у тебя ооочеень много «крестников».

Берия повернул голову ко мне и почти прошептал:

– Спасибо, Павел!

– Всё, езжай мыться! И наведи порядок в тюрьмах. Теперь сам знаешь, каково оно там! Отвези его, Павел Петрович.

Дело Берия пересмотрели в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Приговор отменили. Влепили строгий выговор по служебной и по партийной линии. Но мне показалось, что он сломлен. Уж больно преданно он смотрел на Сталина.