— Рад познакомиться, мистер Гольдштейн… — Чад горящих табачных листьев вдруг опалил легкие Тони, и он зашелся кашлем. При этом в голове зазвенело, будто ее охаживали кувалдой. Гольдштейн доброжелательно смотрел на него, невозмутимо выдыхая дым ноздрями.

— Фамилия вам о чем-нибудь говорит?

— Извините, нет… сигареты чересчур крепкие. Вы не возражаете?.. — Не дожидаясь разрешения, Тони растер дымящийся цилиндрик подошвой.

— Тогда, быть может, и другая фамилия вам ничего не скажет. Субъект по имени Вильгельм Ульрих Фогель.

— Конечно же, Фогель Стервятник, — с недоумением произнес Тони. — Захвачен израильскими охотниками за нацистскими преступниками в Бразилии, контрабандой переправлен обратно в Германию. Я читал об этом… — Навязчивая кувалда не способствовала мышлению, но его синапсы мало-помалу снова начали функционировать и выдавать результаты. — Фогеля выследил величайший охотник из всех. Гольдштейн?!

Яков Гольдштейн легонько кивнул и глубоко затянулся. На миг в глубине его глаз вспыхнули искорки. Тони вздрогнул, даже не заметив этого, потому что вдруг осознал, что под личиной старого толстячка таится настоящий тигр.

— Итак, теперь мы представились друг другу, вам известно, кто я такой, так не будете ли добры поведать мне, какое вы имеете отношение к Курту Роблу.

— Сегодня ночью я встретился с ним впервые, честное слово.

— Прошу вас, будьте честны, это я ценю. Вы встретились с человеком впервые, однако надели его шляпу, так что мои не в меру горячие сабра[25] приняли вас за него. Что с ними поделаешь, мальчишки, сила есть — ума не надо, поверьте. Вы надели его шляпу, у вас был ключ от багажника его машины… — Фраза окончилась невысказанным вопросом.

— Я честен. Это дело, ну, несколько запутанное. Просто сделка, вот и все, а шляпа вместо пропуска, ничего более. В багажнике кое-что лежало, он был не заперт, чтобы я мог взглянуть на… нечто важное, и, должен сказать, ваши сабра сорвали сделку и чуть не снесли мне голову. Они напросились на неприятности, Гольдштейн, можете не сомневаться.

Ничуть не смущенный этой угрозой охотник на фашистов прикурил новую сигарету от окурка первой.

— И какого же рода сделка?

— Это секрет.

— Еще бы! Три часа ночи, свидание с хорошо известным военным преступником, организованное через хорошо известного цэрэушника. Закон относится к подобным махинациям не очень приязненно.

— Дело совершенно безвредное, уверяю вас.

— Трудновато мне в это поверить, поскольку у вас было вот это. — Достав пистолет и портсигар-нож, Гольдштейн приподнял их для обозрения. Пистолет невероятно смахивал на револьвер Дэвидсона, который Тони давеча сунул в карман и позабыл. Он с трудом подавил острейшее желание испустить стон.