— Я, отрицать? Ни в коем случае. Очень красивая картина и находится в надежном месте.

— Верните ее, обманщик вы этакий.

— Обманщик — пожалуй, вернуть — не исключено. Это зависит от вас.

— Так я и предполагал. И чем же я могу вам помочь?

— В свое время мы к этому подойдем, но сначала я хочу рассказать вам одну историю.

— А нельзя ли рассказывать, пока я буду есть? Все-таки время ленча.

В воздухе витали роскошные ароматы пастрами, салями, солонины, пикулей, перца, салата, ржаного хлеба, лукового рулета «витали», подвергая обоняние Тони сладостной пытке. Понимающе кивнув, Гольдштейн отдал девушке короткое распоряжение и прихлебывал чай, пока не принесли большой сандвич, и Тони впился зубами в уголок, радуясь своему здоровому аппетиту. Тут посетители заняли еще столик, девушка позвала на помощь, и ко времени возвращения Гольдштейна тарелка была уже пуста, а Тони облизывал с губ последние крошки.

— Я рад, что вы сперва поели, ибо то, что предстоит вам услышать, аппетиту не способствует, несмотря на вашу молодость и здоровье. Это некрасивая история о человеке по имени Хохханде.

— Значит, это человек, это я об имени, а то я все гадал.

— Быть может, «человек» — не очень подходящее слово для Хохханде, судите сами, когда я закончу. Я попрошу вас мысленно вернуться в тот период, который для людей вашего возраста стал частью истории. Вот только не все действующие лица еще ушли со сцены. Мы называем его второй мировой войной, а англичане более персонально — гитлеровской. События происходят на юге Италии, в провинции Салерно. Там, под городом Сапри, находился концентрационный лагерь, каковым командовал капитан Ипполит Хохханде, или Гиппо для близких друзей, которых у него было крайне мало. Работа Хохханде в этом лагере была достойна такого восхищения, что под конец войны его спешно вызвал в Германию не кто иной, как сам фюрер, с которым они были слегка знакомы благодаря обоюдному интересу, и возложил на него грандиозную ответственность по управлению лагерем смерти. Вы слыхали о подобных лагерях? По лицу вижу, что слыхали. В Гельзенкирхене, как и в прочих лагерях, цивилизованные немцы из кожи вон лезли, сохраняя перед миром лицо культурной нации путем истребления тех, кто знал, что это не так. Хохханде, всегда отличавшийся дотошностью и энергичностью, отправил на тот свет свыше трехсот тысяч человек, прежде чем удрал от наступающих союзнических армий. Большинство убитых были евреями, чем объясняется, если вам любопытно знать, причина моего прибытия сюда, где я теперь работаю под личиной улыбчивого хозяина деликатесной. Работа во многих отношениях замечательная, если закрыть глаза на то, что я набираю вес куда лучше, чем в Аргентине, где я три года заправлял магазинчиком, торгующим сеном, зерном и фуражом.