Он поднял бокал, хотя Тони и не поддержал тост, и оба выпили. Небесный напиток, благоухающий цветами, согревающий, как кубинское солнце. Задержав бокал под носом, полковник глубоко вдохнул и закатил глаз к потолку в безмолвном удовольствии.

— Когда-нибудь скоро мы вернемся на родину и освободим простых крестьян из уз преступного красного рабства. На это нам нужны деньги, и чтобы добыть эти деньги, я позволил себе спутаться с гаэльским уголовником по имени Ангус Макферсон. Он изложил мне план, выглядевший безукоризненным, и таким бы он и был, если бы не предательство, так что я неохотно поддержал его. Видите, как я откровенен с вами? Мы организовали упомянутое предприятие ко взаимной выгоде наших националистических партий, хотя он и проявил жадность и желает оставить все деньги для своей собственной. Но не должна же Куба из-за него оставаться до скончания века в цепях! Скоро мы выезжаем в Глазго, чтобы напасть на его след. Там есть одна табачная лавка, которую мы использовали в качестве почтового ящика, наши поиски начинаются там.

Тони сделал изрядный глоток, и полковник вновь наполнил ему бокал. Тони подумал, что полковник безумец, но решил не говорить об этом. Даже самые тупоголовые из гебридских революционеров не настолько глупы, чтобы не обрезать все ниточки, которые могут привести к ним кубинцев. Тем не менее, пока что Тони решил во всем их поддерживать. Быть может, по пути удастся сбежать.

— И как же мы доберемся до Глазго? - поинтересовался он.

— Автомобилем. Один из моих людей как раз сейчас берет машину в прокат. Эта проклятая страна так мала, что угнанные машины хуже чем бесполезны. Полицию извещают почти мгновенно. - Раздался деликатный стук в дверь. - Пора! Возьмите ром, наверное, он сделает скучное путешествие более сносным.

Полковник изрыгнул несколько резких слов, когда взятый напрокат автомобиль оказался автобусом "Фольксваген". Прозвучали произнесенные извиняющимся тоном оправдания; дескать, туристский сезон, ничего более подходящего не было, зато там хватит места всем, так что в конце концов полковник распахнул дверь и, угрюмо ворча что-то под нос, забрался внутрь. Тони, подгоняемый уже знакомым манером, последовал за ним. Всего их было семеро, а багаж состоял исключительно из четырех скрипичных футляров и портфеля-дипломата - несомненно, битком набитого патронами для скрипок. И вот, под дребезг и громкое рычание миниатюрной силовой установки, скрытой где-то между задними колесами, они тронулись в путь.

Ехали всю ночь. Для Тони, все еще истерзанного бессонной ночью и выбитого из привычного суточного цикла, все слилось в мутную полосу, но он ухитрился влить изрядную часть бутылки в себя, и кончилось тем, что он уронил голову на подбитое ватой плечо латиноамериканца и погрузился в сон. Он смутно осознавал мелькающие мимо огни, мчащиеся по шоссе машины, массу испанских ругательств и споров, когда сбивались с пути - такое случалось не единожды - и наконец серый рассвет, лишь самую малость разогнавший серый сумрак туманного утра. Пробудились и остальные спящие, испускавшие крики боли, пока водитель не остановил автобус у высокой изгороди, где все выстроились в ряд под моросящим на их головы мелким дождиком. И снова вперед.