— Глазго, - объявил водитель, когда дорога начала карабкаться на мост, перекинутый через свинцово-серую реку.

— Я голоден, - внезапно изрек Тони, как только его пробуждающийся желудок избавился от анестезии алкоголя и болезненно напомнил о себе.

— Мы не можем останавливаться, - отрезал полковник. - Большинство сидящих в автобусе числится в розыске. Потерпим голод во славу контрреволюции.

— Ко мне это не относится, - капризно возразил Тони. - Равно как и к вам, полковник, если уж на то пошло. Эта засвеченная банкнота еще не попала в банк, и никому не известно, что мы замешены.

— Вы правы, - по-военному мгновенно принял решение полковник. - Высади нас у Центральной станции, где мы затеряемся в толпе, и где на чужаков не обратят внимание, и вернемся через полчаса.

Что касается дисциплины, тут полковник держал экипаж корабля - а вернее, автобуса "Фольксваген" - в ежовых рукавицах; кроме зашевелившихся бровей, не последовало никаких жалоб на подобный оборот событий. Совершив целый ряд неправильных поворотов, водитель в конце концов высадил их рядом с мрачным импозантным викторианским строением. Хотя было только семь часов утра, жизнь на станции била ключом, здесь роились толпы шотландцев, равно как и приезжих, упомянутых полковником. Крепко взяв Тони за локоть, полковник вкрадчиво заговорил ему на ухо:

— Я отличный снайпер, а в кармане у меня револьвер с глушителем. Малейшая попытка к бегству - раздастся негромкий хлопок, и вы уйдете в вечность. Ясно?

— Ясно, ясно. Впрочем, за последнее время я слышал это уже не раз. Послушайте, полковник, может, купим какие-нибудь газеты, чтобы почитать за завтраком? Полагаю, развитие событий интересует вас не меньше моего.

Так оно и было. Они приобрели "Таймс" и "Скотсман" и вошли в огромный сверкающий буфет, напоенный ароматами печеной рыбы, жареного бекона, булькающей овсянки и прочих северных радостей гурмана. Позабыв о своих бедах, Тони приподнялся на цыпочки, чтобы, поглядев поверх плечей окружающих, сделать свой выбор. Плечи стоявшего прямо перед ним, широкие и облаченные и синее пальто, обернулись к нетерпеливо подпрыгивающему Тони, и он обнаружил, что смотрит прямо в удивленное лицо капитана Стерлинга Хейкрофта, пилота угнанного самолета.

7

7

— Какого черта вы здесь делаете, Хоукин? Мне сказали, что вы в Лондоне.

У Тони не нашлось готового ответа, но он нашел спасительный ход, эхом повторив тот же вопрос.

— Пузо сказал мне, что вы на самолете и отказываетесь уезжать.

— Он был прав. Но владельцы телеграфировали мне приказ помогать полиции и прислали охрану с полицейской собакой, какое-то местное охранное агентство под названием "Клыки и дубинки", так что я поступил, как велено. Просмотрел всю картотеку в Лондоне, а потом меня отправили сюда, потому что в местной полиции есть еще какие-то фотки. Ночной поезд только что пришел.