— У богов есть веские причины для недовольства, Верховный. Поражение было сокрушительным. Мы потеряли шесть ударных групп.

— Дорогостоящий маневр, мой слуга.

У Цавонга Ла пересохло в горле.

— О Верховный, это не был…

— Я уверен, твой план оправдает это жертвоприношение, — оборвал его Шимрра. — Но я вызвал тебя не поэтому.

— Не поэтому? — Цавонг Ла не пытался перечить Шимрре. Если Верховный владыка расценивал потерю флота как обманный маневр, пусть будет так. Мозг мастера войны мгновенно принялся просчитывать, как разрушить знаменитую систему обороны Корусканта с одной стремительной атаки: были возможны вариации тактики с луной, которую он намеревался использовать на Борлейас, или что-либо связанное с кораблями беженцев. Да, корабли беженцев — это идеал: негодование, вызванное захватом заложников на Талфаглио, показало, насколько уязвимой была Новая Республика в отношении жизней невинных. Когда размытая идея обрела в его голове четкие формы, Цавонг Ла произнес:

— Уверяю вас, Верховный, мой план великолепен, но для меня будет честью обсудить с вами любой его аспект.

Шимрра сделал достаточно длительную паузу, отчетливо выражая этим свое недовольство. Затем он проронил:

— Успех твоей трансплантации, кажется, под сомнением?

— Это так, — признал Цавонг Ла. Он даже не спрашивал себя, откуда повелитель Шимрра знал о его проблемах с лапой раданка. — Боюсь, моя рука могла оскорбить богов.

— Дело не в твоей руке, слуга. Я не вижу в ней ничего оскорбительного.

Цавонг Ла молчал, безнадежно пытаясь понять, было ли видение Шимрры причиной или только предлогом для их разговора.

— Все дело в близнецах, слуга, — сказал Шимрра. — Боги отдадут нам Корускант, а ты взамен отдашь им близнецов.

— Это неизбежно, о Верховный, — ответил Цавонг Ла. — Мои подчиненные прямо сейчас загоняют их в ловушку.

— Ты в этом уверен? Нельзя снова разочаровать богов.

— Мой слуга заверил меня, что его план великолепен. — От Цавонга Ла не ускользнуло, что его ответ повелителю Шимрре не отличался от обращения Ном Анора к нему самому. — Им некуда бежать.

— Да будет так. — Помолчав, Шимрра добавил: — Наблюдай — и помни, что за тобой тоже наблюдают, мой слуга.

Цавонг Ла вскинул голову, но не сказал ничего. Его пригласили, чтобы смотреть, а не говорить.

— Знай это, Цавонг Ла, — проговорил Шимрра. — Позволив жить той, что заботится о твоих виллипах, ты отнял у богов то, что должно было принадлежать им.

Цавонг Ла похолодел.