На душе у гнома становилось всё чернее.

Нет, не то чтобы он боялся смерти. В конце концов, всякого истинного гнома ждут каменные залы его отцов и Великая Работа – все, родившиеся в Подгорном Племени, неважно, из какого они мира, вечно куют вселенскую цепь и ошейник к ней, каковой будет скован Зверь всеобщего зла, когда сущему придёт пора пройти через огненное обновление. Вот тогда-то гномы и выйдут, и накинут намордник на гада, и мир будет жить дальше – несовершенный, но всё-таки живой.

Но что, если отсюда нет выхода в чертоги праотцев?! Что, если они тут заперты, заперты навсегда, и живые, и мёртвые, замкнуты в дурной бесконечности по прихоти непознаваемых сил?..

Аэтерос порой отдавал непонятные приказы – когда не оставалось времени на подробные объяснения – но всегда растолковывал позже, когда причины не объясняли себя сами. Ни Орёл, ни Дракон до подобного не снисходили.

Вот и командуй теперь гоблинами, Арбаз сын Раннара. Ищи, на кого потратить заряд в огнебросе – и, кстати, где пополнять боевой припас? Картузов у него не так много. Ни есть, ни пить не хочется – уже хорошо, хоть и неестественно, впрочем, гному смутно стала припоминаться какая-то странная корчма не корчма, таверна не таверна, где он вроде б оказался совсем недавно, – а может, ему это только приснилось. И Император Мельина, которого он встретил уже здесь, до того как их разделил колдовской туман, вроде б тоже сидел там за столом… или не сидел?

Неважно. Здесь, похоже, нет своих и чужих. Все разом и свои, и чужие. Все должны расстаться с жизнями и душами по воле Третьей Силы.

Веришь ли ты, гноме, что действуют они во благо сущего?

Он помолчал. Под тяжёлыми башмаками, подбитыми доброй подгорной сталью, что-то похрустывало – уже какое-то время. Он глянул вниз – и ничуть не удивился, увидав там сплошной ковёр костей. Человеческих и не только.

Гоблины за его спиной заметили это тоже. Заволновались, загомонили – пришлось обернуться и прикрикнуть:

– Эй! Вы чего там – костей не видали, что ли?! Кости мёртвые, они вас уже не укусят. Шагай давай! Пока ограм не скормил!

Это помогло. Правда, очень быстро выяснилось, что насчёт того, что «кости мёртвые, они не укусят», Арбаз несколько поторопился.

Защелкали челюстями черепа, словно жуткие белые пауки, поползли отрубленные кисти, перебирая нагими фалангами пальцев. И, самое главное, костяная равнина эта тянулась, насколько мог окинуть взгляд, не имея ни конца ни края. Ни возвышенности, ни горушки, ни скалы – ничего, где можно было б хотя бы встать и сражаться; ну ничего, мы, гномы, привычные и не к такому!