Он вскрикнул, одной рукой заслонил глаза, а другой ударил по рычажку подвижного воспроизведения… Теперь он снова был на корабле, а гигантский экран опять уменьшился до двухметрового иллюминатора. Джонини трясло.

Нет, человеческий разум все еще не готов к бесконечности пространства. В такие минуты хочется схватиться за что-то материальное, пусть даже за ободок стекла собственного космошлема. Но «Сигма», разбитая, мерцающая зеленым огнем… В ней тоже было что-то пугающее – настолько, что он не смог смотреть на нее дольше секунды: казалось, она валится на него и хочет поглотить. Что же это было за мерцание?

Джонини разжал вспотевшие пальцы, вцепившиеся в подлокотник кресла-гамака. Мерцание? Нет, должно быть, это оптическая иллюзия, такая же, как движущаяся «Сигма». Он пребывает во временно́м стазисе. Никакого мерцания в стазисе быть не может. Но тут ему опять вспомнилось размытое зеленое сияние, возникавшее тут и там на обломках корабля. Он навел объектив на «Сигму», чтобы взглянуть на нее уже из привычного, ограниченного пространства штурманского отсека. Искалеченная зеленая сфера по-прежнему мерцала в темноте.

Внутренности сжала паника. Должно быть, неверно задан временной промежуток. Он кинул быстрый взгляд на сигнальные лампочки, но ни одна не горела. Все было как всегда. Он собрался уже вытолкнуть крейсер в гиперпространство, пока что-нибудь и впрямь не сломалось, но вдруг вспомнил: можно проверить по Лефферу. Он включил световой фильтр и приблизил картинку.

Поверхность любого солнца, при обычном ходе времени похожая на сияющую апельсиновую кожуру, в условиях временно́го стазиса выглядит совсем иначе. Из-за так называемого эффекта Кифена солнце превращается в резиновый шарик, который обмакнули в клей и обваляли в разноцветных блестках. Каждое цветовое пятно выступает отдельно и светит словно через призму. В этот раз эффект Кифена был налицо.

Значит, время все же остановлено, но на «Сигме» действует нечто непонятное и на время ему наплевать.

Медленно, на скорости двадцати пяти километров в час, он приблизился к кораблю, переключился на обычное время и стал искать шлюз. Шлюзовой люк был похож на покрытый ржавчиной волдырь на корпусе, и Джонини, ни на что особенно не надеясь, завис над замком и послал в него луч с данными космопаспорта. К его удивлению, из переговорного устройства донесся голос:

– Ваши уши отомкнуты, но глаза черны. Ваши уши отомкнуты, но глаза черны. С черными глазами вход запрещен. Пожалуйста, назовитесь. Отбой.

Голос со старинным британским акцентом принадлежал машине, автоматическому привратнику. Но сообщение удивило Джонини. Он снова послал луч и сказал: