– Я и в самом деле измучен, – ответил он.

Киран услышал, как Фрейя отодвинула свою тарелку в сторону. Фарфор тихо звякнул на камнях фонтана, и рука легла на его колено. Прикосновение было едва ощутимым, и все же оно создало связь, которая была крепче, чем прибрежные скалы.

– Что случилось?

Он открыл глаза.

– Я… – слова застряли у него в горле. Юноша сжал губы; до сих пор он еще не позволял себе говорить правду, но если принц и мог кому-то довериться, так это Фрейе. Киран осторожно огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушивали. Тиган приказал полудюжине гвардейцев следовать за ним на каждом шагу, охраняя его – как малыша, который не мог сам о себе позаботиться. При этом они, казалось, забыли, что он не только умел владеть Стихиями Воздуха и Воды, но и обучался владению мечом.

– Киран? – беспокойно произнесла Фрейя.

Он вздохнул и посмотрел на нее. Страх отразился в ее глазах, но, хотя принцесса Тобрии находилась среди Неблагих фейри, страх ее был не за себя, а исключительно за него одного.

– Я не хочу становиться королем, – признался он. Его голос прозвучал еле слышным шепотом, оборвавшимся на последних словах.

Озабоченность во взгляде Фрейи сменилась состраданием, и складка, образовавшаяся между ее сведенными бровями, стала мягче. Она нежно сжала его колено.

– Не переживай! Ты справишься, – заверила она его с улыбкой, в которой было больше убежденности и уверенности, чем он заслуживал. – Ты прирожденный король.

Он покачал головой:

– Ты ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь, – возразила Фрейя, наклоняясь ему навстречу, пока их лица почти не соприкоснулись, а их головы заговорщически примкнули друг к другу. Что, по мнению гвардейцев, они должны были обсуждать?

– Я всегда восхищалась тобой и верила, что ты станешь великим королем. Помнишь, что всегда говорил наш отец?

– Собственное мнение и воля к осуществлению задуманного отличают сильного короля, но по-настоящему хороший король никогда не ставит себя выше своего народа.

– Правильно, и это относится к тебе больше, чем к любому другому мужчине, которого я знаю.

Она ошибалась. На данный момент он не владел собственным мнением; Онора, Тиган, Олдрен и остальные диктовали его жизнь. И у него не было ни решительности, ни воли – иначе он не сидел бы здесь в саду, а направлялся бы, минуя горы, в Тобрию. И только это желание показывало, что он глубоко внутри себя не хотел быть здесь именно из-за своего народа.

– Речь идет не о нашем отце и не о людях, а о фейри.

Фрейя нахмурилась:

– Разве это имеет значение?