Он останавливается в сантиметре от меня. На нем больше нет крови Стар. Наверное, он успел помыться, но еще не надел новую рубашку. Единственное, во что он одет, – его темные брюки. Его родной запах застает меня врасплох. Если я хоть на сантиметр к нему придвинусь, я прислонюсь к его телу. Я чувствую его, но продолжаю стоять неподвижно. Мой взгляд цепляется за шрам, тянущийся по животу. Это моих рук дело.

– Ты произнесла наши истинные имена. – В его голосе звучит нота почтения. – Я не знал, что ты должна их произнести. – Люцифер тяжело сглатывает. – Если бы кто-то из моих братьев догадался об этом… Ты была бы абсолютно беззащитна. И при этом я обещал тебе, что с тобой ничего не произойдет.

Сейчас все это абсолютно неважно. Я ведь жива, как и он.

– Но ты же здесь.

– Мне нельзя было рассказывать тебе обо всем этом, – объясняет он, а крики и смех людей доносятся до нас с улицы.

– Почему нет? Тогда все было бы намного проще.

Я удивлена тому, что мой голос вообще меня слушается. Простит ли он мне то, что я не доверяла ему и ранила его?

– Ты бы никогда не позволила мне использовать Стар. В тот день, когда мы были в библиотеке… – Люцифер останавливается, и его кадык подпрыгивает так, будто он нервничает, хотя этого не может быть. Он все-таки Люцифер. Повелитель ада, а теперь еще и повелитель нашего мира. – Я сразу узнал Стар. Я знал, что она агнец, и думал, что ты знаешь об этом. Мне казалось, что ты со мной лишь для того, чтобы отвлечь меня от нее. – Он проводит рукой по шее. В этом жесте есть что-то отчаянное.

Услышав это признание, я успокаиваюсь. И только вена на моей шее продолжает пульсировать.

– Ты знал, что Стар выживет?

Он еще некоторое время размышляет.

– Нет, – уверенным голосом отвечает он. – Этого я не знал. Если быть точнее, я был уверен в том, что она умрет. Иначе бы я, возможно, рассказал тебе обо всем. Я бы посвятил тебя в свои планы и поведал бы о том, что произойдет. Но я не мог сделать этого, потому что мне надо было принести ее в жертву. Она твоя сестра, и она очень важна для тебя. Было лучше разорвать отношения, потому что не было другого способа победить моих братьев.

Мы молчим. Что бы я сделала, если бы он рассказал мне обо всем? Если бы он доверился мне? Я заставляю себя быть честной с самой собой. Разумеется, я бы пыталась остановить его. Я бы не позволила ему причинить Стар боль.

– Это был единственный способ прекратить все это, – продолжает он. – Стар обо всем знала и смирилась с этим. Но ты бы никогда не смирилась.

– Потому что куда проще пожертвовать собой, чем кем-то, кого любишь, – ворчу я. – Почему у моей матери вообще был Грааль? Столько королей безуспешно пыталось его найти, и вдруг она так просто выносит его на арену?