Магос кивнул.

— По всем правилам, — продолжала Медея, — вы оба будете считаться… запятнанными тем, что увидели. Ордосы захотят, чтобы вы прекратили общаться с внешним миром. В лучшем случае. В самом лучшем случае. И даже если вы решите воспользоваться услугами тех людей, которых я рекомендовала, не наговорите им глупостей.

— Например, каких?

— Например, не упоминайте слова «демон».

— Хорошо, — кивнул Драшер.

— Но, прошу, воспользуйтесь рекомендацией. И постарайтесь, чтобы и Макс ей воспользовалась. Никто не должен видеть такого, как то, чего вы насмотрелись за краткий срок. Мне жаль, но подобное оставляет шрамы. Меняет людей. Иногда насовсем.

— Я бы слегка испугался, если бы на меня это не повлияло, мамзель Бетанкор, — ответил магос и пригубил кофеин. — Как там Вориет?

— Нейл и Макс отвезли его в больницу в Ункаре. Только что связывались со мной по воксу. С ним все нормально. Он молод и силен.

— Ну и хорошо, — сказал Драшер.

— Эйзенхорн хочет с вами поговорить, — сообщила Медея. — Это он отправил меня за вами.

— Ладно, — кивнул магос. — Он расскажет мне, что в итоге произошло?

— Скорее всего, нет.

— А вы?

Она пожала плечами:

— Насколько я понимаю, нас всех спас Ткач. Пожар повредил его, а такие механизмы не зря считаются неустойчивыми.

— Как и все мы, не так ли?

— Ткача невозможно построить в реальном пространстве, — сказала она, — из-за помех, которые оно генерирует. Он мог стабильно работать только в сумрачной складке зала теней.

— А этот… — Драшер понял, что и сам вовсе не хочет произносить слово «демон». — Эта сущность развернула складку?