Тут уж Ферц впал в полудрему, более не в силах отделять сон от яви, да и метания червей, озабоченных полученными знаниями, раскрывать которые им строжайше запретили, дабы не сломать судьбу нежелательных отпрысков неизвестных родителей, существовавших исключительно в воображении участников злополучной экспедиции, казались ему, мягко говоря, надуманными. Поэтому конца рассказанной Конги истории он не услышал, а может и не было у нее никакого конца, и мытарства живущих иллюзиями червей продолжались до сих пор.

Однако две вещи крепко засели в голове Ферца. Первое. Конги – штатный соглядатай и даже не считает нужным это скрывать. Второе. Железное чудище помимо грубой физической силы и штатного вооружения, которое оно пока никак не продемонстрировало, обладало невероятной способностью к замещению подлинной реальности воображаемой, а проще говоря – к психоломке, что превращало рядового Конги в несокрушимое оружие.

Единственное, господина дасбутмастера смущала идиотская наивность Конги с которой он раскрывал стратегические секреты потенциальному противнику. Нельзя исключать и того малейшего шанса, что железный болван просто-напросто врал Ферцу – вдохновенно, самозабвенно и чертовски убедительно.

– Ты зачем приставлен к Сердолику? – в лоб спросил Ферц.

– Тайна личности, господин дасбутмастер, – отрапортовал рядовой Конги. – Информация запрещена к распространению, господин дасбутмастер.

Бессмысленно приказывать Конги нарушить дурацкую “тайну личности”, смысл которой Ферц никак постичь не мог, хотя тот же Конги несколько раз разъяснял ему ее на примерах (какие-то там неизлечимые болезни и необратимые поступки, что звучало для Ферца хуже всякой тарабарщины). Но, по крайней мере, железный болван не отрицал, что и впрямь приставлен к Сердолику.

– Покажи мне его жену, – потребовал Ферц.

Ферц ожидал, что если Конги в очередной раз не заартачится, опять ссылаясь, умгекеркехертфлакш, на набившую оскомину “тайну личности”, то здесь как наяву возникнет живая женщина, которую можно осмотреть со всех сторон, пощупать и, чем черт не шутит, заглянуть под юбку. Но вместо пиршества всех пяти чувств господин дасбутмастер получил весьма скудный паек некого смутного воспоминания о весьма красивой женщине с кокетливой родинкой на губе, с которой, как ему показалось, он встречался в теперь уж незапамятные времена.

– Красивая, – сказал восхищенный Ферц.

– Так точно, господин дасбутмастер, – подтвердил рядовой Конги.

– Что ты понимаешь в красоте, идолище, – презрительно бросил Ферц, большая доля опыта общения с противоположным полом которого сводилась к сожительству с воммербют, блеклыми, как сушеная рыба, телефонистками Адмиралтейства, веселыми, но грязными девками из Трюма, да представительницами материковых выродков, хотя последнее следовало прописать не по статье удовлетворения физиологических потребностей, а части обязательной программы истязания приговоренных к мучительной смерти упырей (кто кого истязал еще надо посмотреть, учитывая отвратный вид этих так называемых женщин).