– Паскуда… – старик покашлял горестно.

– Дальше – больше, – жестко продолжал Нефедов. – Ту деревню, Николаевку, он всю раскатать приказал. Не потому, что оборотни голодали. А потому что, как оказалось, девка там жила, которую он домогался. А она от него сбежала, да еще и своим родным рассказала. Они собирались в район звонить. Вот он и привел кран’таренов… Когда сюда прибыл тот, другой взвод – они не знали. Там были только люди, поэтому шансов у них не было, полный ноль. И ведь все рассчитал, гад ползучий! Чтоб второй, который помладше, подрос, этот… целый погреб набил деревенскими, подрезал им жилы на ногах да руках и оставил. Сам подумай, Родионыч – это человек ли?

Он вздохнул, прислонился спиной к дверному косяку и прикрыл глаза. Старый шахтер, увидев это, засуетился, встал, покряхтывая.

– Ты вот что, Матвеич… Посиди-ка, отдохни. Или поспи, это лучше всего. А я, старый дурак, к тебе с расспросами лезу… – бормотал он.

Степан сидел неподвижно, дышал глубоко. «Спит, – подумал Илья Сергеевич, – военный человек, оно и понятно. Где сел, там и спит. Ну ладно».

Он зашаркал в избу, стараясь потише стучать палкой.

* * *

Старшина Нефедов не спал. Он вспоминал. Тогда, на поляне, захлебываясь слезами, плешивый рассказал все, ничего не скрывая – да и зачем ему было нужно что-то скрывать? Кислый, медный привкус смерти отступил, пропадая с языка. Степан посмотрел на Казимира, который безмятежно чистил длинной щепкой свои аккуратные ногти.

– Властям сдашь? – спросил Тхоржевский.

– Ага. Как же. Еще и чаю ему налить, может, и на гармошке поиграть? – скрипнул зубами Степан.

– Тогда? – полувопросительно произнес вампир, но старшина уже видел, как хищно вздрогнули его губы.

– Забирай.

– Н-нет! Куда? А-а-а!.. Я все рассказал! – вой плешивого разорвал тишину, но альвы уже отступили, и он мешком плюхнулся под ноги Казимиру. Ласс выдернул стиалл и тоже отвернулся равнодушно. Вампир наклонился и схватил человечка за шею, разом превратив крик в невнятное бульканье.

– Я отлучусь, – сказал он, – ничего особенно красивого в этом нет.

– И где ты такой вежливости нахватался? Валяй. – Старшина был занят другим. Он подошел к погребу и долго смотрел вниз, туда, где плавал затухающий стон.

– Я проверил, Старший. Они все пахнут кран’тареном, – Ласс подошел и встал рядом, – на каждом его метка. Если их оставить так, то через два-три дня они превратятся. И тогда это уже не остановить.

– Ни одного? – мрачно переспросил Нефедов.

– Ни одного. Похоже, когда им резали жилы, кран’тарен кусал каждого. Точно пробуя на зуб. От его слюны нет противоядия, Старший. Только для нас… и может быть, для тебя.