— Алло, Света! Мы с утра с профессором прокатились в НИИ статистики. Посмотреть их программы и технику на предмет связи с «Оракулом». У них тут круто, должно законнектиться, но все машины заняты. Мне доступ разрешили только ночью. Профессор упросил. Так что ночую я теперь у них, потом к тебе — спать, а в офис к обеду приползу.

— Нормально гуляешь! С кавалером!

— Дядечка классный! Втянулся в процесс, таких советов надавал! Такие проги подкинул! Жесть! Но с этой социологией еще пахать и пахать! Надолго увязла. Прикроешь?

— Меня скоро муж бросит и будет прав! Ладно, только ради тебя! Надену стратегическую блузочку с декольте, порадую начальника. Может, забудет про тебя.

— Свет, стратегическую не надо, а то и правда с Лешей поссоритесь. Тактической хватит!

Утро убито. В горле — противный прогорклый привкус, будто выпил дешевую бурду в привокзальной забегаловке. Казаченко прекрасно помнил, как, едва продрав глаза, открыл новую пачку свежеобжаренных зерен категории спешиалити. Обалденный запах гватемальского марагоджипа, нужный помол, правильные настройки машины — и божественный двойной эспрессо готов. Приятное цветочно-ореховое послевкусье и бодрость он чувствовал всю дорогу. Откуда ж во рту прогорклый привкус?!

Даже игра со Светой не спасла.

Проклятый «коридор позора»! Проклятые фанатики! Концентрированная людская злоба способна изгадить все. Впрочем, это уже не злоба — ненависть. Все силы вытянули. Вампиры озабоченные! Словно под плетьми прошел. Шрамов, конечно, не останется, но как в таком состоянии работать?!

Нерабочее состояние и слабость Казаченко готов был простить, но испорченное кофейное послевкусие — это уже перебор. На святое замахнулись. Такие вещи не прощают. Он ткнул пальцем в нижний магнит офисного «вечного двигателя» (модель «Космос») и «подвис», наблюдая за колебаниями блестящих окружностей.