Олег положил шляпу прямо на игрушку-антистресс и, довольный, улыбнулся.

— Сегодня точно никто не явится. Завтра ты их назад отправишь, дескать, перегаром за версту пасет. Я два дня нам выиграл. Вот и думай своею трезвой головой, как выкрутиться! И знаешь, мне не стыдно!

Казаченко молчал.

— Может, я ошибся? Может, у нас работа появилась? — встрепенулся Олег.

— Ты прав, удачно спрогнозировал: мы помножены на ноль.

— Ну и ладно! Никто ж не умер! У тебя батя профессор, ты без работы не останешься: всегда найдется тепленькое местечко. Я тоже с голоду не подохну. Сайты делать умею, программирую хоть поперек, хоть параллельно — пристроюсь куда-нибудь.

— Чего ж тогда печень гробил?

— Название у нашей конторы умное. Мне нравится. Жаль расставаться. И вы со Светкой прикольные. Хорошо с вами. Душевно!

— Алло, подруга!

— Представляешь, он меня помнит! Пришла возобновить отношения, а там все новые: охрана, смотритель. Никого из прежних не осталось. Твой самодур даже пропуск организовать не смог. Заявка у него не удовлетворена! Так меня пускать не хотели! Говорю охраннику: «Вы просто еще новенький и не в курсе, что мне пропуск не нужен, меня нужно знать в лицо!» Тут у него замок на двери щелкнул и зелененьким загорелся. Вот, говорю, Оракул меня знает, и вы, пожалуйста, запомните! А пропуск вам любой дурак подделает! Пока он тормозил, я в дверь прошмыгнула. Там двое мужиков стояли. Он им газодинамику тесных двойных звезд просчитывал. Не любит он это, но куда деваться. Поздоровалась, осмотрела его, а наверху — мать честная! — сантиметровый слой пыли!

— И ты, конечно, полезла вытирать?

— Натурально! Это у него родовая травма. Вентиляцию сделали чуть ниже стоек, и на них пыль скапливается. Снизу не видно. Стребовала у охранника ведро с тряпкой (он уже не варнякал) и по лесенке — наверх. Астрофизики саечки ловили, боялись, я воду разолью.