— Тише, тише, товарищи… — примирительно заговорил уполномоченный. — Не будем обижать парня. Он ведь тоже сын красного командира, капитана, танкиста.

(«Племянник!» — хотел было сказать Тимур, однако вовремя передумал. Инженер Гараев после Гражданской ни разу не надевал военную форму, но… но если в один лагерь с Женей поможет попасть не отец, а дядя Георгий — это же не обман, правда?)

Директор передернул плечами, скривился.

— Под вашу ответственность.

— Конечно, — согласился тот. — Под нашу. Мы не подведем, верно, Тимур?

Директор заскрипел пером, подал лейтенанту бумагу.

— Направление. Из дирекции налево и по аллее. Там вас встретят, я распоряжусь.

Из дирекции ребята вышли первыми. Женя прятала глаза, да и Тимуру было не по себе. Не будь Женя дочкой генерала, не видать им «Артека».

Но… Светило солнце, голубое небо проглядывало сквозь кроны кипарисов и магнолий, и впереди было полдня и почти все лето. Внизу шумело море, шуршала по гальке волна и слышались детские голоса.

— Прорвались, товарищ Женя, — сказал Тимур.

Женя молча наклонила голову.

Тут из дирекции появился лейтенант-сопровождающий, а следом уполномоченный. Они еще секунд десять говорили о чем-то на ходу, затем лейтенант коротко, по-военному, кивнул, подхватил Женин чемодан, весело сказал:

— Не отстаем! — и зашагал по дорожке. Женя и Тимур почему-то замешкались и двинулись за ним, когда лейтенант отошел уже шагов на десять.

— Обождите немного, ребята, — кивнул им уполномоченный. — Догоните. А нет, так я вас до места доведу.

— Есть! — серьезно ответил Тимур.

— Не надо так официально, — поморщился уполномоченный. Вдруг как-то сразу стало видно, что он, в сущности, еще совсем молодой человек. — Называть меня можете… ну пусть будет товарищ Андрей. Или даже просто Андрей: вы же на отдыхе, верно?

Женя посмотрела вслед уходящему лейтенанту. Тот шел быстро, уверенными длинными шагами. Шел не оглядываясь, рубил воздух левой рукой и, кажется, что-то говорил.

— Товарищу лейтенанту я все объяснил, он поймет и сердиться не станет, — сказал Андрей. — Я вам, ребята, вот что сказать хотел… В корпусе, где вас решили поселить, дети непростые… Не подумай ничего плохого, Тимур, — он, видимо, заметил, как изменилось Тимурово лицо, примирительно выставил ладони, — знакомьтесь, дружите, разговаривайте, у нас все равны. Как там: «За столом никто у нас не лишний»…

— «Нет у нас ни черных, ни цветных», — продолжил Тимур.