– Нам не… говорили. И мы хотим угостить Готти.

– Вы его уже угостили, теперь он вас покатает, и потом вы его поблагодарите.

– Да, – король уже улыбался, – мы его поблагодарим! Но у нас нет больше конфет. Теодорина, нам нужны сласти… из второй коробки.

– Из второй? – решил уточнить Валме. – Но что в таком случае хранится в первой?

– Там, – истинно монаршим тоном возвестил Карл, – живет наш жук.

4

Лошади выдыхали струйки пара, словно втаптывая в снег съежившиеся послеполуденные тени в дорогу, а та уползала в пологие лысые холмы, на которых не было даже мельниц. Еще полчаса, от силы час, и кавалькада разделится. Провожающие повернут на Акону, уходящие исчезнут за очередной, словно нарисованной грядой. Робер понимал, что рано или поздно вернутся все, кроме странной голубоглазой девушки, не успевшей стать не то что любимой – знакомой. Так берешь кого-то в седло, везешь сквозь ночь и отпускаешь среди дороги, сам не зная, что это было и куда ехал сам… Близящаяся невозвратность слегка кружила голову и навевала грусть. Винный огонь вообще завораживает, но долго на звезду в бокале лучше не смотреть. Вино следует пить, особенно после таких приключений. Бедный Моро, знал бы он…

Винная звезда то ли на что-то намекает, то ли просто напоминает о себе.

– Эр Рокэ! Можно я поищу карас? Он, должно быть, потерялся, когда упал Моро.

– Нет.

– Нет? Почему?

– Потому что ночью на улицах опасно. Убийцы, привидения, бродячие собаки и можно простудиться. – И потому что искать и не найти хуже, чем вовсе не искать, а камень выпал самое позднее, когда Фердинанд потащил меч из ножен.

Смотрит. Гоняться за старыми сказками либо глупо, либо страшно, а мутный, похожий на комочек застывшей смолы камешек дворцовые слуги скорей всего уже вымели вместе с прочим сором. И правильно сделали, стоит он мало, в пресловутом мече хорошего только и есть, что сталь. Алвасетская и алатская не хуже, но этот узор, эти перекатывающиеся муаровые волны… Надпись вдоль клинка только портит, лучше б ее не было, хотя сказано красиво. Очень.