– Эй, ты будешь прощаться или нет?
И опять ржанье, громкое, почти громовое. Рыжие огоньки в темных глубинах разлетаются колючей сверкающей пылью. Солнце, синева, всадники на ближайшем холме – «фульгаты» вперемешку с гаунасскими горными егерями.
– Твою кавалерию, Робер!!!
– Матильда?
– Нет, мармалюца! А ну признавайся, сколько вчера выдул?
– Пару бокалов… Извини, но ты хочешь ехать?
– Сама не знаю, то так, то эдак. Ты с Алвой остаешься?
– Наверное.
– Правильно. Мэллицу вернуть не хочешь?
– Мэллицу? Зачем тебе это?
– Нравится она мне. Прежде просто жаль было, а теперь нравится, да и поладили мы. Коли уж я Хайнриху в ручательницы угодила, чего б мне и свахой не стать?
– Нет, Матильда. Спасибо, но нет. – Мэллит… Мэллица уже любит, а хоть бы и не любила… – Я другим стал, и мне нужно другое. Может, найду еще.
– Попробуй только не найти!
Больше говорить не о чем, больше говорить некогда. Регент Талига уже простился с королем Гаунау, теперь рядом с Хайнрихом – Савиньяк.
– Ну, – раскрывает объятия Матильда, – до встречи! Живи!
Алатское прощанье. Четыре поцелуя – и коней в галоп. Матильде к карете, ему – к Рокэ и дальше, на вершину. Снегу немало, сойдешь с дороги – коню чуть ли не по брюхо, но не стоять же столбами, хотя Эмиль с Бонифацием стоят. Дракко честно рвется за Соной, белый склон приближается, закрывает горизонт. Кажется, за ним прячется что-то главное, а на поверку то же, что и здесь, и везде. Зима и разлука…