В этом месте Пендрейк прервался и задумался. Несомненно, речь шла о его двигателе. Но что все это значило? Он вернулся к записке:

“По мере увеличения количества оборотов в минуту вектор давления начнет быстро смещаться к горизонтальной плоскости, и при достижении пятисот оборотов тяга будет направлена по оси самолета, а все боковые и противодействующие моменты погасятся. Именно на этой стадии двигатель можно толкать вдоль стержня, но не наоборот. Напряжение поля так велико, что…”

Упоминание о стержне было определяющим. Он слишком хорошо помнил собственное ошеломляющее открытие того, что стержень нельзя вытаскивать из двигателя.

Доктор Грейсон был волшебником атомного века.

Внезапно Пендрейк почувствовал, как он устал. Он откинулся в кресле, у него кружилась голова. Он подумал: “Нужно выбираться отсюда. Теперь, когда я все знаю, мне тем более нельзя попадаться”.

Как только за Пендрейком закрылась входная дверь, его охватило чувство торжества. Он шел по улице, его мысли разлетались, словно в пьяном восторге, его шатало из стороны в сторону, как накачавшегося наркомана. Он прошел около мили, завернул позавтракать в какую-то забегаловку, и тут его настигла догадка: “Итак, знаменитый ученый доктор Грейсон является именно тем человеком, который стоит за этим великолепным двигателем! Ну и что дальше?”

Выспавшись, он позвонил по междугородной Хоскинсу. “Невероятно, — думал он в ожидании заказанного разговора, — чтобы я смог справиться с таким сложным делом в одиночку”.

Если с ним что-нибудь случится, то все, что ему удалось узнать, канет в Лету и вряд ли когда-нибудь будет восстановлено. В конце концов, он здесь потому, что слова присяги на верность своей стране не являются для него пустым звуком.

Его раздумья были прерваны оператором: “Мистер Хоскинс отказался говорить с вами, сэр”.

Похоже, что с самого рождения у него одни и те же проблемы. Вечером Пендрейк сидел в библиотеке отеля, мысли его все время возвращались к одиночеству, к осознанию того, что все решения, связанные с двигателем, ему придется и принимать и выполнять самому. Каким же непроходимым тупицей он был! Он должен выбросить из головы всю эту затею и вернуться в Крес-центвилл. Хозяйство требует подготовки к зиме. Но он знал, что никуда не поедет. Что ему делать в этом пустынном городке длинными днями и еще более длинными ночами отпущенных ему лет?

Двигатель отодвинул все остальное на задний план. Интерес к жизни, пробуждение духа началось с того мгновения, когда он наткнулся на эту пончикообразную штуку. Без движка, вернее — он сознательно сделал уточнение, — без его поисков он превратится в потерянную душу, бесцельно скитающуюся в вечности, которой является его существование на Земле.